"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Время было рассчитано точно. Когда бы ни приехал глава семьи, на работу он пойдёт к десяти, с отчётом, и у неё будет время сделать всё.

Проводив супруга, начинающая сыщица прошла в гардеробную и принялась за дело. Тщательно осмотрела чемодан, вещи, карманы одежды, но ничего подозрительного не нашла. Презирая сама себя, обнюхала костюм. Вроде бы пахнет чужими духами. Или нет? Пахнет, но слабо – та женщина стояла с ним под руку, может быть, поэтому? Вспомнила прошлую ночь. Он четыре дня не появлялся дома – и почти не соскучился в постели. Возраст, о котором говорила Мирьяна, или виной всему командировка?

Так ничего и не решив, Лада принялась рассматривать газетное фото. Кажется ей, или на самом деле её Горан смотрит на даму ласково и весело, как до сих пор смотрел только на неё? Она была чужая в партийно-чиновничьем мире. Расспросить бы ту, из библиотеки… Да у нас же своя такая есть! Тётя Лиляна почти тридцать лет отработала в ревсомольском аппарате! И, как ни странно, единственная из родных и друзей помалкивала насчет её свадьбы, не уговаривала и не отговаривала…

Раньше Лиляна встречала дочку подруги чаем с конфетами, а сейчас, поглядев на гостью внимательно, достала бутылку виньяка и стопки, нарезала сыр и лимон.

– Что требуется для решения любой проблемы? – спросила отставная предводительница революционной молодёжи. – Два стакана – тебе и мне. Излагай, с чем пришла.

И дочь подруги выложила всё – и разговор в библиотеке, и свое неумелое обследование гардероба мужа, рассказала про ехидный прищур домработницы, явно обнаружившей, что в хозяйской одежде кто-то рылся.

– Ты что мне сказать-то хотела? – пожала плечами Лиляна. – Что муж у тебя на сторону ходит? Ну да, бабник он! Думала, ты знаешь. Да и, честно говоря, считала, что замуж идёшь по расчёту…

– По расчёту? – задохнулась Лада. – Какой же тут может быть расчёт?

– Политический, вестимо. Скрепить патриотические группы в армии и в партии, чтобы их лидеры стали ещё и родственниками. Я бы тем, кто из твоего батьки политика лепит, пооборвала кое-что своими руками, да пальчики коротковаты… Не его это! За два года с лица осунулся и весь на нервах. А ты, получается, с закрытыми глазами замуж выходила? Тогда открой их, оглянись по сторонам. Тебе двадцать два года, пора уже понять, что все мужики кобели. Если, конечно, они не импотенты – но зачем тебе дома импотент?

– И папа тоже?!

– Твоя мама – мудрая женщина, она предпочитала этого не выяснять. Потому они и живут столько лет душа в душу. У мужиков это… как бы тебе объяснить? Что-то вроде артиллерийских учений. Хорошо ли стреляет пушка по движущейся мишени? На полигоне-то всякий дурак попадёт. Давай стаканчик, освежим…

Лада выпила и всхлипнула.

– Не хочу быть мудрой. Разведусь я с ним…

– Ну и дура! – припечатала Лиляна. – Ты знаешь, что за свою свадьбу человек заплатил продвижением по службе? Он теперь до пенсии на нынешней должности, и то, если не снимут.

– Нет, не знала… – прошептала Лада. – А это точно?

– Куда уж точней. Сам жаловался, как его Яншич вызывал. Тоже про политический союз подумал.

– Он это вам рассказывал?

– Говорю ж тебе: два стакана – волшебная вещь. Жалко мужика – и жена бросит, на которую он не надышится, и карьере конец… Да и ты его любишь, верно?

– Люблю…

– Тогда прими жизнь такой, как есть. Важно не где он бродит, а к кому возвращается. Мой, пока не заболел, тоже гулял – мама не горюй! – но когда уходил, до последнего держал меня за руку… До сих пор как вспомню – реву.

Ну, если совсем невмоготу: отомсти ему, в конце концов, той же монетой! Мало ли кругом красивых парней? У нас уже восемьдесят лет как равноправие!

Роскошная квартира Зленоваца так и не стала ей домом, и Лада, когда муж уезжал, предпочитала оставаться у родителей. Собиралась она ночевать там и сегодня, помогала матери готовить ужин, когда в прихожей послышались голоса. Пришёл Велемир, которого выдернули на переподготовку перед тем, как дать под командование крейсер, а с ним кто-то ещё. Она узнала гостя даже раньше, чем тот явил хозяйкам свой характерный горбоносый профиль, и, как в детстве, с визгом повисла у него на шее.

– Войко! Где ты пропадал, свинтус?!

– Ладка! – ахнула мать. – Вы мне стол опрокинете!

Воислав, тоже как в детстве, снял её и посадил прямо на стол, рядом с разделочной доской, и вдруг стало понятно, что в новой жизни не так.

…Вечер. Девочка лежит в кроватке, в обнимку с куклой, уже почти засыпая. В прихожей слышится стук двери, голоса. Она уже знает, что произошло, но расстаться со сном слишком трудно. Вот открывается дверь в их с братишкой комнату, мать шепчет: «Разбудишь!» Поздно: Велько уже вопит и прыгает вокруг, отец хватает дочь на руки, подкидывает к потолку, всовывает в руку гостинец – пайковую шоколадку, любимое лакомство флотских детишек. (Втайне от мамы – зубы перед сном почищены!) И пахнет от него железом, топливом, летучкой, порохом, чёрным мылом – единственной и неповторимой смесью, запахом корабля, запахом детства. Да-да, в её детстве все мужчины, на которых стоило смотреть, пахли кораблём. А в её замужестве мужчины благоухают свежим бельём и мужским парфюмом. Как выдавить гарнизон из человека, если он – в крови? Кровь, что ли, выкачать? Душу вынуть?!

А в кухню уже входил брат, радостный и возмущённый одновременно.

– Нет, вы представляете?! Встречаю его сегодня в штабе, оказывается, он уже два дня в Светлоградово. И знаете, где живет? В офицерской гостинице!

– Воислав! – сурово воскликнула Радмила, всплеснув руками, отчего кусочки теста полетели по сторонам. – Что за выходки? Или тебе здесь не рады?!

– Неловко было… – замялся капитан. – Со стороны это выглядело бы, что я высоким знакомством хвастаюсь. Не в моём положении…

– В положении! – восторженно заржал Велемир. – Кого ты там рожать собрался?!

– Скандал, как всегда, – ухмыльнулся друг. – И неприятности. Что я ещё могу?

Радмила отогнала всех от стола властным движением руки.

– А вот я почувствовала. С утра мне словно говорил кто: «Имбирное печенье, имбирное печенье!»

Имбирное печенье Воислав любил, как кот валерьянку, и мог поглощать в невероятных количествах.

– Марш переодеваться и руки мыть! Велько, дай ему что-нибудь надеть. Завтра принесёшь вещи, и чтоб никаких гостиниц!

Вскоре пришёл адмирал, и все сели за стол, на котором красовалась извлеченная из секретной маминой заначки бутылка горькой можжевеловой. Лада поставила рюмку и себе тоже,