Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Покалывание на десятой минуте чуть слабее вечернего пика. Утренний откат. Тело работает волнами.

Допил, сполоснул горшок, съел остаток лепёшки. Вышел на крыльцо, чтобы размять плечи перед работой, и увидел процессию.

Горт шёл первым. За ним, опираясь на палку, ковыляла Гильда — грузная, с перекошенным лицом от каждого шага. Следом молодая женщина с ребёнком на руке — девочка лет трёх, ручки замотаны тряпками. За ними Корявый дед, согнутый пополам, кашляющий через каждые три шага. Ещё трое подтягивались по тропе, отставая.

Мальчишка остановился у крыльца, обернулся на шествие и развёл руками.

— Я ж говорил, полдеревни набежит.

Районная поликлиника, Шатурский район, зима девяносто третьего. Я подрабатывал терапевтом, пока хирургическое ждало оборудование. Коридор, крашенные стены, очередь из бабушек в пуховых платках. Карточки толщиной в палец, жалобы одинаковые, как под копирку: голова, колено, давление. Двадцать два пациента за смену. На столе чай, бутерброд с плавленым сыром и стетоскоп, у которого отваливалась мембрана.

Тридцать лет спустя — другой мир, другое тело и та же очередь.

Я вынес табуретку, поставил у двери. Сел.

— По одному.

Гильда протиснулась первой, оттеснив молодую мать плечом, будто это её законное право. Тяжело опустилась на камень у крыльца, вытянула ногу и зашипела.

— Вот, гляди. С утра не согнуть, к вечеру не разогнуть. Наро мазь давал, ей хоть жить можно было.

Я присел, взялся за колено — увеличено, тёплое на ощупь, кожа над суставом натянута. Попробовал согнуть — хруст, как ступка с крупной солью. Гильда дёрнулась, но не отняла ногу.

[Коленный сустав: гонартроз (хронический), II стадия]

[Выпот: минимальный]

[Рекомендация: компресс (Кровяной Мох), двигательная активность (сгибание-разгибание, 10×2/день)]

— Мазь дам, но слушай внимательно. Утром и вечером сядешь на скамью, ногу выпрямишь и будешь сгибать-разгибать вот так, — я показал рукой. — Десять раз — медленно, не рывком.

Гильда посмотрела на меня, как на человека, который предложил ей вылечить колено пляской.

— Наро мазь давал, — повторила она.

— Наро сорок лет тебе мазь давал, а колено лучше не стало, верно?

Она открыла рот, закрыла. Подумала.

— Ну…

— Мазь снимет боль, а движение не даст суставу закостенеть — одно без другого не работает.

Я срезал кусок Мха, размял, наложил на колено, зафиксировал тряпкой. Гильда встала, попробовала ногу. Холод Мха уже забирал воспаление. Видел, как её лицо разгладилось на доли секунды, а потом снова нахмурилось, по привычке.

— Ежели не поможет, опять приду.

— Приходи через три дня.

Она ушла, ковыляя, но чуть ровнее. Или мне показалось.

Молодая мать подсела, не дожидаясь приглашения. Девочку она прижимала к груди, как щит. Глаза красные — не спала.

— Мор это? — она спросила ещё до того, как я посмотрел на ребёнка. — Скажи мне правду, лекарь. Мор?

— Покажи руки.

Она размотала тряпки с ручек девочки — россыпь мелких красных бугорков, симметрично, на обеих руках. Без нагноения, без корок. Кожа вокруг сухая, шелушится.

[Контактный дерматит (аллергический)]

[Возбудитель: сок растения (вероятно — местный аналог молочая)]

[Прогноз: самоизлечение 3–5 дней при устранении контакта]

— Где играла в последние дни?

Мать моргнула.

— Да у ограды. Там кусты разные растут, она вечно лезет…

— Не Мор, а трава обожгла — сок попал на кожу.

Женщина уставилась на меня, потом нижняя губа задрожала, и из глаз полились слёзы. Не горе — облегчение. Самая чистая слеза из всех, что я видел за тридцать лет медицины.

В приёмном покое первой городской матери плакали точно так же, когда слышали «не менингит». Кивали, вытирали лицо подолом халата и просили повторить. «Точно не менингит?» «Точно.» «Правда?» «Правда.»

— Промой руки чистой водой и тонко смажь жиром. Чесать не давай — привяжи тряпки обратно, если нужно. Через три дня пройдёт.

Она ушла, всхлипывая, прижимая девочку к себе так, будто ту пытались отнять. На тропе обернулась и кивнула мне — я кивнул в ответ.

Мальчишка лет двенадцати протянул руку молча, с выражением мрачной покорности. Указательный палец правой кисти вывернут, торчит под углом, сустав опух.

— Куда лазил?

— На дуб. За ту стенку, где Кирена живёт.

— И?

— Соскользнул.

Межфаланговый вывих. Я взялся за палец, второй рукой за кисть. Мальчишка напрягся.

— Сейчас будет неприятно.

Короткое движение, щелчок, крик, тишина. Палец встал на место. Мальчишка вытаращил глаза, покрутил рукой — пальцы двигались.

— Два дня не дёргай.

Он убежал раньше, чем я договорил. Через три минуты уже мелькал за оградой, здоровой рукой цепляясь за нижнюю ветку.

Жена охотника Дена — тихая, невысокая, глаза в землю. Руку протянула не сразу, пришлось попросить дважды. Ожог на предплечье — кипяток из горшка. Пятно с ладонь, кожа покрасневшая, без пузырей. Первая степень.

— Когда?

— Позавчера.

— Чем мазала?

— Ничем. Думала, пройдёт.

Промыл холодной водой, наложил тонкий слой Мха, перевязал. Она поблагодарила шёпотом так тихо, что я скорее прочитал по губам. И ушла, не подняв головы.

Горт стоял рядом, привалившись к перилам. Когда женщина скрылась за поворотом, он сказал:

— Она Дена боится. Он не бьёт, но орёт, что стены ходуном. Мамка говорит, у него горло вместо кулаков.

Я запомнил.

Старуха пришла последней из тех, кто пришёл «просто так». Сидела на камне всё время приёма, наблюдала — ничего не просила. Когда я закончил с ожогом, встала, подошла, заглянула мне в лицо.

— Ты молодой, — сказала она. — Наро был старый — старым верят, а тебе ещё доказывать.

И ушла.

Я смотрел ей вслед. Она права.

Корявого оставил напоследок намеренно. Его кашель я слышал всё утро — глубокий, мокрый, с присвистом на выдохе. Такой кашель не бывает от простуды.

Он сел на табуретку тяжело, по-стариковски. Кашлянул в тряпку. Я взял её, посмотрел на свет — не кровь, а окисленная мокрота. Хронический процесс.

— Рубаху скинь.

Он стянул через голову. Худые рёбра, впалая грудь, кожа серая, сухая. Я простучал рёбра — справа звонко, ясно. Слева внизу довольно глухо. Прижал ухо к спине: справа чисто, слева хрипы на выдохе — мелкие, потрескивающие, как если бы давил пузырчатую плёнку между пальцами.

[Лёгкие: хронический воспалительный процесс, нижняя доля левого лёгкого]

[Стадия: компенсированная (организм справляется, резервы ограничены)]

[Прогноз без лечения: декомпенсация через 4–6 недель]

[Рекомендация: противовоспалительный отвар (Горький Лист + Кровяной Мох)]

Горький Лист — Наро использовал его в трёх рецептах. Растёт у ручья, говорил Горт. Ручей закрыт.

— Кашель не пройдёт сам, — я сказал. — Тебе нужен отвар, которого у меня пока нет. Приходи через четыре дня — к тому времени разберусь.

Дед смотрел на меня. Выцветшие глаза в сетке красных прожилок. Так смотрят люди, которые