Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин

Но специалистом я не был даже близко и оставалось просто сидеть и ломать голову.

Частотный анализ не работал: буквы распределялись слишком равномерно. Я попробовал сдвиг Цезаря с разными ключами, потом перестановки по столбцам. Ничего не складывалось в осмысленный текст. Попробовал обратный порядок символов в группах, зеркальное отражение таблицы. Тоже ничего.

В восьмом часу встал, прошёлся по кабинету, постоял у окна. За стеклом темнело: вечер переходил в ночь. Из кухни доносился негромкий звон посуды, Сема мыл тарелки после ужина. Я вернулся к столу.

К девяти, когда глаза уже отказывались фокусироваться на строчках, я, наконец, заметил закономерность. Группы символов имели разную длину, и длина коррелировала с позицией в строке.

Короткие группы, по два-три символа, стояли между длинными. Предлоги и союзы. Если предлоги зашифрованы одним способом, а существительные другим, то у каждой части речи был свой ключ.

Для банковского служащего, пусть и графского сына, это было избыточно. Но Виктор был не просто банковским служащим и не просто графским сыном.

Я вернулся к коротким группам. Если это предлоги, их набор ограничен. Я выписал все короткие группы, подсчитал частоту каждой, сопоставил с частотностью русских предлогов и союзов.

К десяти вечера у меня была таблица подстановки для служебных слов. Не полная, с пробелами, но этого хватило, чтобы увидеть скелет первых нескольких записей. Дальше пошло легче: зная предлоги, я мог вычленить падежные окончания существительных и по ним выйти на второй ключ.

Первая запись, которую удалось прочитать целиком, занимала три строки.

Речь шла о соглашении с купцом Шаховым. Шахов заплатил, чтобы банк Морозовых отказал в кредите его конкуренту. Имя конкурента было зашифровано еще одним ключом, который я пока не вскрыл. Суммы и даты были закодированы еще одним кодом, так что понять было можно очень мало что. Но это было начало

Я отложил перо и посмотрел на тетрадь. Шестьдесят страниц шифрованного текста. На полную расшифровку уйдут дни, может, недели. Но торопиться с расшифровкой всего текста не было большой нужды.

А вот с самим Виктором тянуть было нельзя.

Одна расшифрованная запись ничего не доказывала. Для суда или ОБЛИКа это были слова без подтверждения: мой пересказ чужого шифрованного текста, который якобы лежал в чужом сейфе, куда я непонятно как забрался. Звучало в лучшем случае как бред, а в худшем случае меня самого еще арестовали бы.

Но Виктор знал, что записи настоящие. И этого было достаточно, потому что мне не нужен был суд. Мне нужно, чтобы Виктор понял: у меня тоже есть рычаг, и лучше договориться.

Откладывать встречу я не мог еще и по другой причине. Пока мы играли в шпионов, в Новограде продолжали жить и каждый день рисковать родители Семы. Каждый лишний день без договорённости увеличивал риск.

Я закрыл тетрадь, убрал в ящик, запер. Сходил помылся, переоделся в новую рубаху, оделся. Часы убрал в карман жилета, монокль в нагрудный. Вышел.

Спустя двадцать минут остановился у ворот поместья Морозовых. Тот же стражник, крепкий, лет сорока, в форменной тужурке, вышел из будки, увидел меня и остановился. Я видел, что он меня узнал: челюсть чуть подалась вперёд, глаза сузились.

— Опять вы, — сказал он без вопросительной интонации.

— Опять я, — подтвердил я. — И для начала хочу извиниться. В прошлый раз я вам соврал. Никого я не ждал. Просто хотел выспросить у вас о Морозовых.

Стражник смотрел на меня молча. Выражение его лица не изменилось, но молчание стало плотнее.

— Мне нужно увидеть Виктора Петровича, — продолжил я. — Передайте ему, пожалуйста, что пришёл владелец Лавки Чудес с Набережной Тихого канала.

— В такое время?

— Виктор Петрович поймёт.

Стражник постоял ещё секунду, развернулся и ушёл в сторону парадного входа. Я остался у ворот. Ночной воздух пах нагретым за день камнем и цветущими липами.

Стражник вернулся через пять минут. Открыл калитку в воротах, отступил в сторону.

— Пройдите. Вас проводят.

— Спасибо, — сказал я. — И ещё раз извините.

Стражник посмотрел на меня с презрением и разочарованием.

— Вали уже, — буркнул он.

У парадного входа ждал молодой слуга в тёмной ливрее, с прямой спиной и непроницаемым лицом. Молча повёл меня по лестнице на второй этаж, по знакомому коридору с лепниной и высоким потолком.

Слуга остановился у последней двери справа. Постучал, дождался ответа, открыл и отступил.

— Прошу.

Комната Виктора, вернее, кабинет. Я видел её через линзу монокля, зернисто, зеленовато. Теперь видел своими глазами. Справа от шкафа, на уровне груди, участок панели чуть темнее остальных.

Виктор сидел за столом. Встал, когда я вошёл. Чёрный сюртук, прямая спина. Лёгкая улыбка, та же, что в торговом зале Лавки, когда он пил чай и рассказывал мне про Апостофина. На столе стоял стакан с чем-то тёмным, рядом лежала раскрытая книга, заложенная карандашом. Виктор закрыл книгу, убрал в сторону.

— Пётр Алексеевич. Неожиданно, но приятно. Присаживайтесь, пожалуйста. — Он указал на стул перед столом.

Я сел. Виктор тоже опустился в свое кресло.

— Чем обязан? В такой час визиты обычно означают что-то срочное.

— Срочное, — согласился я. — Я пришёл предложить вам правила.

Улыбка не изменилась, но Виктор чуть наклонил голову.

— Правила, — повторил он. — Интересно. Какие именно?

— Простые. Вы ведёте дела, я веду свои. Мы можем соперничать сколько угодно. Но непричастных людей в это не втягивать. Ни моих, ни ваших. Ни родственников, ни сотрудников, ни случайных знакомых.

Виктор смотрел на меня спокойно. Улыбка осталась на месте.

— Пётр Алексеевич, я ценю прямоту. Но зачем мне принимать ваши правила? Вы владелец маленькой лавки на набережной. Когда-то это была лавка самого Апостофина, но это было давно, да и вы — не он. Я уважаю вас, и говорю это без иронии, но уважение — это слабый аргумент в переговорах.

— А что насчет, например, вашего соглашения с купцом Шаховым? — улыбнулся я. — Это достаточно сильный аргумент в переговорах?

Улыбка Виктора не исчезла. Но за долю секунды перестала быть живой. Она осталась на лице, сохранила форму, но потеряла ту лёгкость, которая делала её настоящей.

Виктор не спросил «откуда вы знаете». Не спросил «что ещё вам известно». Он встал, спокойно, без суеты, нажал на рычажок на светильнике, открыл фальшьпанель. Скрываясь от меня за ней открыл сейф,