Громовка - Алим Онербекович Тыналин

Стены каменные, оштукатуренные, побеленные известью, местами осыпавшейся, открывшей серый бутовый камень. Низкий потолок, метра на два десять, с прокопченными балками, между балками провода в матерчатой оплетке, тянущиеся к лампочкам.

Лампочки на шестидесят ватт, в эмалированных конических плафонах с прорезями для вентиляции. Плафоны, окрашенные изнутри в белый цвет, висели на разной высоте, давая неровный желтоватый свет.

На огневой позиции светло, в полутора метрах сбоку уже полумрак. Над щитом с мишенями отдельная лампа в металлическом колпаке, подсвечивающая мишени снизу-сбоку.

Запах характерный, в тирах везде пахнет одинаково. Оружейное масло из солидола, сгоревший порох, резкий, кислый, едва оседающий в воздухе.

Еще затхловатый сырой бетон и поверх всего дерево, с легким запахом олифы. Знакомые и родные запахи, я бы определил тир с закрытыми глазами через пять секунд после того как очутился тут.

Огневой рубеж на пять позиций в ряд, разделенных дощатыми перегородками высотой по пояс. Каждая позиция состояла из деревянного мата на полу для стрельбы лежа.

Перед матом низкая полка с двумя деревянными подставками для упоров, сверху на полке еще одна доска, заменяющая основной упор. На стене над позицией крючок для патронташа, рядом табличка с номером огневой позиции, от «1» до «5».

Дистанция до мишенного щита двадцать пять метров, размечена белыми поперечными полосами по полу, через каждые пчть метров. Мишенные щиты деревянные, обитые железом, пять штук.

На каждом листы плотной серой бумаги размером с лист канцелярского формата, стандартная стрелковая мишень с десятью концентрическими кругами. Десятка это черный кружок размером с мужской кулак, примерно три сантиметра в диаметре.

Девятка кольцо вокруг, того же черного цвета. Восьмерка начиналась с белого поля тонкого кольца разметки.

Судья сидел у входа за обычным канцелярским столом, с зеленым сукном, на нем уже разложены журнал учета стрельб, стопка пустых мишеней и металлическая зрительная труба с двадцатикратным увеличением на штативе, нацеленная в коридор.

Рядом стойка с пятью малокалиберными винтовками ТОЗ-8, аккуратно поставленными прикладом вниз. Каждая с инвентарным номером, выжженным на ложе.

Оружейник мужик сорока пяти лет, в темно-зеленом кителе военного образца без погон, с надписью «ДОСААФ» на нагрудной нашивке. На столике перед ним стоял открытый ящик с патронами «.22 LR», бумажные коробки по пятьдесят штук, поверх раскладной ключ для затвора и баночка с ружейным маслом.

Главный судья по стрельбе оказался другой, не тот, что был на стадионе. Пожилой, в темно-синем спортивном костюме «Динамо», с красной повязкой на рукаве и медалью на цепочке поверх куртки.

Я разглядел медаль, «Судья республиканской категории», знал такую. Это первая категория, выше только всесоюзного уровня. Серьезный судья для районного уровня, заехал, видимо, как ревизор от области.

У дальней стены, чуть в стороне от стола судьи, стояли двое мужчин. Зубов все в том же темно-синем тренировочном, с блокнотом, уже знакомый силуэт. Рядом другой человек.

Я его раньше не видел.

Мужчина лет сорока, среднего роста, плотный, крепкий, в темно-серых брюках, в коричневом вельветовом пиджаке поверх шерстяной водолазки бежевого цвета. На ногах начищенные черные ботинки.

Лицо открытое, с легкой щетиной, не до конца сбритой утром, нос чуть приплюснутый, старая травма, скорее всего, спортивная. Темно-русые волосы, коротко стриженные, на висках поседевшие.

Глаза серые и спокойные. На груди пиджака приколот значок «Мастер спорта СССР», красно-белый, и второй, ниже, «Отличник профтехобразования».

В руках он держал тетрадку в коленкоровой обложке и обычную школьную ручку с пером. Стоял свободно, прислонившись плечом к стене, не напоказ, просто отдыхая.

Это, наверное, и есть Крюков.

Я понял это по тому, как с ним поздоровался Сенькин, когда вошел. Коротко кивнул и сразу подошел пожать руку.

— Здорово, Сенькин. — Крюков говорил спокойно, без улыбки, но и без сухости. Голос у него был негромкий, чуть хрипловатый. — Как у тебя успехи?

— Подтянулся одиннадцать раз. Бег вышел не очень, седьмой по счету. Метание на двадцать восемь метров.

— А плавание?

— Минута тридцать пять. — Сенькин опустил глаза.

— Шестнадцатое место по плаванию. — Крюков кивнул, не упрекая, а просто отметив. — Ты в воду как тонущий идешь, Валер. Зимой будем ставить дыхание. Ладно. Стрельба сейчас твоя дисциплина. Ничего пока не потеряно. Помни хват и дыхание. Не торопись.

— Постараюсь, Виктор Иваныч.

— Давай, удачи.

Сенькин отошел к своей огневой позиции.

Я тоже приготовился. Снял пиджак и повесил на гвоздь у стены.

Бок отозвался коротко, по уровню боли на двойку с половиной, тир теплее улицы, и тело уже расслабилось после обеда. Размял пальцы рук, каждый по очереди, потом запястье круговыми движениями. У стрелка без размятой кисти гарантированно дрогнет палец на спусковом крючке.

Крюков посмотрел в мою сторону. Оценивающе, взглядом, которым тренер смотрит на нового и незнакомого участника.

Заметил, что я снял пиджак заранее, до получения винтовки и как я размял запястья. Понял что я спортсмен.

Не школьник или любитель, пришедший пострелять в выходной. Спортсмен, готовящийся к серьезной работе.

Он повернулся к Зубову и что-то негромко сказал. Зубов хмыкнул и тихо ответил.

Они оба смотрели теперь на меня, не угрожающе, а с интересом. Двое тренеров, оценивающих чужого, незнакомого парнишку, который почему-то идет один, без секции, и неожиданно попал в число лидеров промежуточного зачета.

Я не подал виду, что заметил их взгляды. Подошел к оружейнику.

— Громов. Номер девять.

Оружейник нашел в журнале строчку и кивнул. Снял со стойки старую винтовку, с потертой ложей из ореха и тщательно отполированной заводской прокладкой.

Металл ствола темный, без блеска, чищен много раз. Передал мне. На прикладе выжжен инвентарный номер: «ТОЗ-8 № 4117/1958».

Хорошая старая винтовка. Стволу шестнадцать-семнадцать лет, довольно много для малокалиберки, ресурс выработан примерно на половину, но при хорошем уходе остается рабочим.

— Распишись. — Он подал мне журнал.

Я расписался рядом с моим номером, добавил прочерком, мол, получил в руки, обязан вернуть.

Винтовка привычно легла в руки. ТОЗ-8 самая распространенная учебная винтовка в СССР, выпускалась с пятидесятых годов на Тульском заводе, миллионами штук.

Длина около метра, вес около трех с четвертью килограммов. Болтовой затвор, однозарядная, патрон.22 LR. У Митрича в Громовке была такая же, я с ней работал почти все лето, несколько раз в неделю.

Я проверил винтовку и открыл затвор. Пружина мягкая, как и положено, без заеданий.

Заглянул в патронник, чистый, протерт. Плавно закрыл затвор. Прицельные приспособления, мушка в кольце, планка с диоптрическим прицелом, классика для ТОЗ-восьмой.

— Громов А., огневая позиция четыре. — объявил главный судья. — Пять патронов, время три минуты на серию. Стрельба лежа с упора. По готовности.

Я отнес винтовку к