Полая Земля - Руди Рюкер

размером с кулак. В них содержался пригодный для дыхания газ легче воздуха – Эдди полагал, что это смесь гелия и кислорода. С помощью Наездника Света мы набрали дюжину таких растений и засунули их в кабину яичницы к Арфу.

По мере того как мы продвигались всё дальше, мысленный контакт текелили становился всё сильнее. Уцепившись за канат вместе с Силлой, я ловил себя на том, что забываю, кто из нас я, а кто – она. Сильная, счастливая Силла! Быть так близко к ней было настоящей радостью. С тех пор как мы миновали зону воздухорослей, гравитационное притяжение Бесчисленных Морей постоянно ослабевало, так что теперь мы находились практически в свободном падении. Оглянувшись на Моря, я заметил нечто странное: они двигались гораздо быстрее, чем когда-либо прежде.

Я привлёк внимание Эдди и заставил его тоже посмотреть назад. Моря неслись мимо, точно паникующие бизоны по Великим равнинам, сливаясь вдали со множественными отражениями, а затем чудесным образом возвращаясь с направления, противоположного тому, в котором они скрылись. Эта путаница с направлениями была следствием веретенообразного вытягивания пространства вблизи центра Земли… но почему они двигались так стремительно?

– Замедление времени, – сказал Эдди. – Наблюдатель говорил об этом. Чем ближе мы к центру, тем медленнее течёт наше время. Это страна лотофагов, Мейсон!

Наблюдатель подтвердил догадку Эдди, и меня охватило паническое желание поторопиться. С удвоенной силой работая ногами, мы потащили яичницу ближе к Великим Древним. Из-за веретенообразного искажения пространства они тоже выглядели так, словно были распластаны на плоскости, а не располагались на поверхности сферической зоны. Один из них особенно привлёк моё внимание – самый близкий из всех, размером добрых пол-Линчберга. Его древняя шкура была испещрена огромными грядами плосковерхих холмов, и из этих холмов изливались исполинские шлейфы розового света, игравшие повсюду вокруг нас. На ближнем конце этого гигантского трепанга росли десять огромных, ветвящихся вееров. Почуяв наше приближение, колоссальный морской огурец медленно и величественно качнул одним из своих отростков в нашу сторону.

«КОРМИТЕ ЕГО», – подумал Предлагающий, и мы отвязали мумию, печень свинокреветки и ленты кишок, подтолкнув эти подношения к центру. Могучим движением веер Великого Древнего, извиваясь, перехватил всё, что мы ему дали. В знак благодарности он направил мощный поток света вдоль краёв яичницы, быстро высушив всё наше мясо. Коптильщик срезал мясо свинокреветок и закрепил куски в петлях длинного буксирного каната, припасённого заранее. После этого он вместе с остальными направился прочь от нас. Всё происходило с поразительной быстротой, хотя по сравнению с внешним миром мы двигались ужасно медленно. На стремительное мелькание Бесчисленных Морей было страшно смотреть. С нами остался только Наблюдатель.

Мы с Эдди и Силлой втиснулись внутрь яичницы к Арфу и воздухорослям. Эдди быстро захлопнул дверь, чтобы никто из нас не вывалился наружу, когда Великий Древний нас забросит. Наблюдатель подтолкнул наше судно ещё дальше к центру и тоже распрощался с нами. Пока падающая к центру яичница вращалась, я мог видеть в окно удаляющихся чёрных богов. Чем дальше от нас они оказывались, тем быстрее, казалось, они двигались.

И тут раздался мощный шлепок – Великий Древний ухватил нас своим липким отростком. Нас потянуло вниз с ужасающей силой.

С каждой саженью нашего продвижения к центру безумная пляска далеких Морей усиливалась. Теперь я видел сквозь зону Великих Древних, сквозь самое сердце туннеля между мирами, видел Зеркальный Мир. Зеркальные Моря проносились мимо с головокружительной быстротой, но в направлении, противоположном Бесчисленным Морям. Время от времени мне удавалось мельком увидеть бешено вращавшуюся Ялмез, в её огромных Северном и Южном Отверстиях то загорался, то гас летний свет. Проходили целые годы!

Теперь исполинские тела Текелили окружали нас со всех сторон – гигантские бородавчатые бочкообразные существа, усеянные присосками, складками и ветвящимися щупальцами. Они покоились в плоскости между двумя мирами, наполовину здесь, наполовину там; каждый из них медленно и мерно поворачивался вокруг своей продольной оси, словно греющийся на солнце кит. Так близко к разделяющей плоскости было особенно ясно видно, что Земля и Зеркальная Земля вращаются в противоположных направлениях. Это противовращение, осмелюсь предположить, и служит источником межпланетной vis viva[34], питающей плазменные световые потоки, которыми Вумо манипулировали с помощью своих сверхъестественно подвижных отростков. Я убежден, что пульсация их волнообразных, покрытых микроскопическими шляпками присосок всегда была полностью синхронизирована с межпланетным древом розового света, растущим из центра к Ялмез и Зеркальной Ялмез, и что самый крошечный усик тончайшего ответвления не смог бы задеть и легчайшего перышка без того, чтобы Великие Древние не узнали об этом.

И вот наш гигантский морской огурец совершил мощное, грузное, волнообразное движение, и мы прошли сквозь центр, сквозь самое сердце мира, и на один удар сердца время исчезло. Кабина яичницы наполнилась абсолютным Светом. Всё там было Единым, и это Единое знало Всё. Существо, державшее нас, звали Укса, и Уксе было двести миллионов лет, если мерить время по человеческому счёту. Арфа едва не выворачивало наизнанку. Для Уксы и остальных Текелили Земля была своего рода кораблем. А яичница? Человек и Вумо прибыли на Землю в яичнице по наущению Вумо с какой-то другой планеты. Силла была беременна. Я физически ощущал в её чреве однодневный плод – мальчика, моего собственного ребёнка, волшебным образом зачатого во время нашей вчерашней близости. Силлу пугала мысль о том, что внутри неё растёт что-то живое. Эдди замышлял убить своего двойника – Зеркального Эдди. Укса тоже была беременна; она несла в своей мантии семена тысячи новых Вумо, чтобы произвести их на свет, если и когда Земля достигнет своей конечной цели – непостижимо огромного космического веретена где-то среди звёзд.

Я внезапно вспомнил давно забытый образ моей матери. Хотя она умерла, когда я родился, я знал её лицо – его образ словно всегда жил во мне. Там, в центре Земли, я отчётливо видел испещрённое морщинами, курносое лицо моей матери, её пухлые губы и соломенно-русые волосы… казалось, будто Укса – это голова моей матери, и, видя это, я боготворил её. Укса сказала, что по пути к центру мы потеряли шесть лет и потеряем ещё шесть на пути наружу. Она забросит нас так, что мы окажемся на стороне Зеркальной Ялмез у великого океанского провала. Арф натужно хрипел, казалось, его сейчас стошнит. Эдди взбирался по ментальным лестницам, сложенным из нагроможденных концепций, шатких идейных конструкций, опирающихся на могучие учения безупречной Уксы. Все небесные тела полые, и каждое из них связано пуповиной, пупок к пупку, со своим