Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Чэн с сожалением выдохнул. Его взгляд стал немного влажным, а от непроизвольной улыбки, полной ностальгии, на лице прорисовались старческие морщинки. – В любом случае я горд тем, кем ты стал. Смотрю на тебя, и на сердце спокойно. Пусть корни твоего отца из столицы, но корни твоей матушки принадлежат морю. Если захочешь вернуться или навестить своего старика, я буду очень рад этому. И жену свою красавицу захвати.

Ю Вэйюань с полным непониманием смотрел на Ван Чэна. Возможно, что-то произошло во время его отсутствия, и это что-то изменило человека, сидящего перед ним. Ван Чэн всего раз приезжал навестить своего единственного внука. Более того, он даже не был на похоронах своей дочери. На протяжении всех этих лет он только присылал письма и подарки. А теперь, сидя на свадьбе перед принцем, он говорит, что горд тем, каким Ю Вэйюань вырос, и тем, что он так похож на свою матушку.

Что-то больно кольнуло в душе, от чего Ю Вэйюань слегка отстранился, выпрямившись. Ритмично постукивая указательным пальцем по столу, он обдумывал: сказал бы ему Ван Чэн те же слова, узнав, что он на самом деле не сын императора, а сын того демона, которого он замариновал в бочке как лосося. Любил бы он его? Сидел бы рядом с ним, вот так, просто беседуя… и в конце концов, не возненавидел бы его?

Ю Вэйюань искоса взглянул на Ван Чэна, отчего тот почувствовал холодок по всему телу и закашлял.

Ю Вэйюань тут же протянул Ван Чэну его бокал.

– Будьте осторожней…

Ван Чэн кивнул, поспешно опустошив его.

– Вы не видели моего наставника? Мы договорились встретиться по моем прибытии. Но его нигде нет.

Ван Чэн помотал головой.

– Нет. Я сам его искал, но с прошлой ночи, сколько ни спрашивал, а от Люй Яо никаких вестей. Словно и след его простыл.

Ю Вэйюань нахмурился и резко встал из-за стола. Сложив руки, он почтительно склонил голову.

– Простите, но мне уже пора, – голосом смиренного послушного сына произнес он.

Ван Чэн моргнул, не понимая, почему поведение его внука стало таким резким.

Император одобрительно кивнул, позволяя наследному принцу удалиться. Заметив растерянность в глазах Ван Чэна, он бросил:

– Цзюнь-ван Ван Чэн, почему вы так смотрите? Седина уже пробралась и в голову? Забыли уже, как молоды были и кровь кипела в жилах. Засиделся наш принц тут с нами, а его супруга ждет не дождется. – Император кивнул слугам, дабы те открыли ворота: – Хватит мучить своего внука разговорами. Успеете еще.

Ю Вэйюань добавил:

– С вашего позволения, Ваше Императорское Величество…

* * *

После долгой дороги свадебное платье принцессы успело запачкаться. Но, несмотря на бессонную ночь, девушка чувствовала себя бодро, хотя легкие синяки под глазами выдавали ее усталость.

Для принцессы подготовили купальню. Кроме того, во дворце также побеспокоились о том, чтобы принцесса чувствовала себя комфортно в новом доме, и добавили ее излюбленные благовония с цветочным ароматом фиалок и жасмина.

Девушка опустилась в воду и прикрыла глаза, наслаждаясь приятным ароматом и одиночеством. Вот только ее радость длилась совсем недолго. Не успела принцесса насладиться тишиной, как в купальню снова вошла ее личная служанка, чтобы помочь принцессе привести себя в порядок.

Услышав шаги, она раздраженно выпалила:

– Я же просила оставить меня в покое. Неужели это так трудно?

– Но я не могу, – виновато посетовала Фан Ни.

Зачерпнув чашей немного теплой воды, служанка опустилась на колени и полила волосы Сяо Мэйли, бережно ополаскивая их. Принцесса сдалась. В любом случае в Гунхуа у нее не было свободы слова. Она была лишь драгоценностью в глазах своего отца и позором в глазах своей матери.

У Сяо Сян[26] не было ни желаний или амбиций заниматься благотворительностью, как чаще всего поступают благородные дамы, тем самым помогая сиротам, матерям-одиночкам, больным и попавшим в беду. После войны многим государствам пришлось туго. Гунхуа и до этого не был богат, а после войны совсем обеднел. Вместо того чтобы наставить своего супруга на правильный путь и улучшить экономику страны, Сяо Сян тратила большие суммы на совсем ненужные для нее вещи. Кроме того, сама Сяо Сян была затворницей и не особо любила выходить в свет. А вот красоваться перед зеркалом она могла часами.

Чиновники Гунхуа, подметив простодушие и слабохарактерность Цзюнь-вана, так же постепенно начали пудрить ему мозги, взимая крупные налоги и наживаясь на своих же гражданах. Тот, кто был более бессовестен и имел хоть какой-то капитал для раскрутки, смог успешно подняться на ноги, хорошо приумножив свое имущество. Тем временем как народ, пострадавший после войны, никак не мог улучшить свое существование, страдая от бесхарактерности своего правителя и алчности его приближенных.

В глазах матери Сяо Мэйли из ненавистного ребенка постепенно превратилась в дорогую куклу, которую можно было бы продать подороже. Когда между семьей Ю и Сяо был обговорен будущий брачный союз, Сяо Сяо взялась за обучение своей единственной дочери так, как если бы от Сяо Мэйли зависело благополучие всего мира. Но Сяо Сян благополучие всего мира и вовсе не беспокоило, как возможности приумножить свое положение.

Сяо Мэйли тяжело выдохнула:

– Такое чувство, что я сломаюсь, если сделаю хоть один неверный шаг. Я не могу так, не могу…

Служанка потянулась за нефритовым гребнем и, неторопливо расчесывая черные пряди своей госпожи, улыбнулась:

– Моей госпоже не о чем беспокоиться. Я думаю, вы прекрасно справитесь. Вы молоды, красивы. Судя по тому, как вы мило беседовали с наследным принцем, думаю, все будет хорошо.

Сяо Мэйли прикусила нижнюю губу, признавшись:

– Я думаю, он хороший человек. Его внешность меня мало волнует. Все говорили, что он красивый, но мне было интересно узнать его поближе. За красотой может скрываться гнилая личность.

– Он вам понравился, госпожа? Как человек?

Сяо Мэйли моргнула. Ее щеки залил румянец.

– Думаю, что да. Но иногда, когда смотрю на него, мне немного неспокойно. Как будто он тоже напряжен и чувствует себя не на своем месте. – Сяо Мэйли подняла руку из воды, наблюдая, как с ее пальцев стекает вода. – Хотелось бы узнать его получше.

– Это хорошо, если так. У вас есть такая возможность. Кстати, моя госпожа, хочу вас предупредить, чтобы вы знали.

Сяо Мэйли резко обернулась, нахмурившись. В голосе молодой служанки она почувствовала настороженность.

– Что на этот раз?

Фан Ни смутилась и немного помялась.

– Я могла бы вам не говорить. Так как это не мое дело, но все же. Видите ли, вы же знаете, что старшую