Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

Только вот Альваро Эррера сколько лет? То-то же! Он успел всего добиться сам! А Пау в полтора, как бы не в два раза меньше! И к тому времени, как он добьется, для Амели и его сына будет слишком поздно что-то менять. Нужно раньше, а как?

Он и хотел бы с зятем посоветоваться, но Альваро уехал, а Моника… какой от нее толк?

Глазами хлопать?

Разве что!

Мужчина вздохнул и решил прогуляться перед сном. Все равно сейчас вертеться будет, крутиться, проваляется три часа в кровати, уснет под утро, потом не выспится… он и с отцом-то пил, чтобы вернее из сознания вышибало. Но вот сегодня Хосе и Хуан без него справились, а Пау сидел и сидел. Даже вино в глотку не лилось, как-то одно к одному пришлось, и Моника уехала, и вообще… неудачно все складывается в этот приезд.

Потом поднялся, вышел из дома и направился в сад.

Сделал круг, второй, присел на скамейке.

До чего же он дошел!

Ничего ему не охота! Ни двигаться, ни думать… вот можно было бы уснуть, и проснуться, когда все проблемы как-то сами решатся! Луиза – и та смелее оказалась! Конечно, себя продавать, оно не слишком хорошо, но не воровать, не убивать, все по добровольному согласию[21].

Главное-то что?

Что мать над ней теперь никакой власти не имеет! Вообще!

Ори, не ори… Луиза без нее прекрасно обойдется и проживет. Забавно, если бы Луиза пошла работать куда-то еще, мать бы ей все нервы истрепала, и ее работодателю. Как же, без согласия энны Абриль Видаль! Да за такое убивать мало!

Но в бордель?

Да она и на драконий перелет туда не подойдет! Для нее это страшнее чумы и холеры!

А если кто-то и что-то о ней подумает?

И сказать про Луизу тоже ничего не решится. Если кто-то узнает – ее на весь мир ославят! Будет скрипеть зубами и молчать, и держать все в тайне, и скандалить не осмелится. Молодец, Лу!

Но мужчин-то в бордель не берут! Ему на такое рассчитывать не приходится.

Пау прикрыл глаза и незаметно для себя задремал.

А проснулся от шороха рядом.

Приоткрыл глаза… уже крепко стемнело, его что – на улице сморило? Свежий воздух в сочетании с выпитым – отличное снотворное?

Комары были полностью согласны с человеком и уговаривали его не просыпаться, прямо-таки хором пели колыбельную. Но Пау проснулся не из-за насекомых. Даже очень прожорливых.

Шорох веток.

Тихие слова.

– Вот тот угол. Сейчас польем, с четырех сторон, подожжем, займется быстро.

От ужаса Пау даже протрезвел.

Польем?

Подожжем?

Но… там же отец, мама, там все остальные… пусть Пау их не любил, но и смерти никому не желал!

А что делать-то?

Как быть?

Пау себя не переоценивал, там двое крепких мужчин, если не больше, и наверняка они вооружены, а он один, даже без ножа, и координация движений у него не так, чтобы…

Убьют, – с полной ясностью понял мужчина.

Увидят и убьют.

А могут и не увидеть, пройдут мимо, в темноте-то они его УЖЕ не заметили, а когда обратно побегут, им тем более не до Пау будет, может, и пронесет? А уж он потом постарается потушить пожар… или вывести всех…

Нет.

Не получится.

Пау это отлично понимал.

Или – или.

Мужчины скрылись за углом дома.

Что ж, другого времени у него не будет.

Пау вскочил – и помчался к воротам.

– ТРЕВОГА!!! ПОЖАР!!! ГОРИМ!!!

Бегать у него получалось плохо, а вот орать так очень даже!

Голос ему достался мамин, вопль услышали в соседних особняках, зашлись истерическим лаем собаки, сначала шарахнулись, а потом принялись подтягиваться к источнику шума нищие…

Отдать должное поджигателям – они попробовали довести свое дело до конца. Дом они облить зажигательной смесью не успели, бросили все в одном месте – и высекли пару искр.

Занялось хорошо, душевно… правда, не со всех сторон, ну так задание они все равно выполнили, подожгли, а что плохо получилось – претензии к крикуну.

Пау орал от души, потом помчался к колодцу, он уже увидел, как в ворота вбегают слуги соседей, в таких случаях все помогать мчатся. Квартал хоть и элитный, и при каждом доме садик есть, но сколько того сада? Если какая искра долетит…

Она может.

На помощь мчались все, кто услышал.

А Пау…

Парню все же не повезло.

Поджигатели удирали как раз в том направлении. И не удержались.

Один из мужчин во всего размаху влепил тяжеленным кулаком Пау прямо в лицо, да так, что у бедолаги звездочки засверкали перед глазами, и парень потерял сознание. Второй пнул ногой, но останавливаться они не стали.

Прирезать – это ж время надо. А им бы уже удрать и побыстрее.

Так что тут Пау повезло.

И окончательно – когда его быстро нашли. А то бы точно застудился на холодной земле.

И нашли, и в чувство привели, и огонь погасили, и полицию вызвали.

А там и утро наступило.

Только вот теперь в доме Эррера было уже двое раненых.

* * *

– Ведьмак, ликантроп… интересно, что нам еще судьба подсунет?

Альберто надо было оставаться в столице, а вот Ангелина ехала обратно, к Монике и детям. Вот и болтали непринужденно, скрашивали время, пока карету не заложат и все нужное не погрузят.

– Что угодно, – меланхолично отозвалась женщина. – А что?

– Ничего особенного. Монику чудо спасло, Эктора его мать, не хотелось бы, чтобы это вошло в привычку.

Ангелина вздохнула.

– Сам понимаешь, пока не отрубим гадине голову, так оно и будет продолжаться. Врагу отступать некуда, ну так и нам умирать не хочется. Тут уж кто кого.

– Понимаю.

– И если это королевский родственник… сам думай. Обвинить мало, надо доказать, и доказательства эти должны быть такими, чтобы не отвертелся. Тот же ведьмак, к примеру.

– Боюсь, ведьмака предъявить не получится. Их живыми не берут.

– Понимаю. А документы? М-да… кто ж будет такой компромат на себя давать? Но есть, наверное, и другие свидетели?

– Скажут – оболгали. Если мы их вообще найдем.

Ангелина вздохнула.

– Понимаю. В самом крайнем случае я сама эту сволочь пришибу. Приду в гости – и уроню на мерзавца сковородку. Восемь раз.

– Ты что!

– Ну… понимаю, но тут или – или. У меня Моника, дети, а этот гад, думаешь, остановится?

Ангелина скромно умолчала, что ни сидеть в тюрьме, ни лежать на плахе она за убийство не собирается. Уйдет в