С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— М-да-а-а… — потянул я. Внутренняя политика СРИ, или как её называют лаконично, просто Империи, тот ещё паучатник. Совсем не наш уровень — у нас централизованное государство, и власть царицы хоть и не абсолютна, но огромна. А там каждый суслик — агроном на своём поле, со всеми вытекающими. И если там попасть одному из таких агрономов под раздачу…

— Мать из младшей ветви потомственных, потому взяла фамилию мужа. Он тоже потомственный, только тамошний, урона чести нет. Так что по фамилии он Шмидт, хотя именно мать у него наша, а национальность, как ты знаешь, передаётся по матери.

Это да, мир «подрезал» данную тему у евреев не сразу после кометы, чуть спустя, но объективно это не могло не произойти. Конечно, исторически у нас до сих пор ставится отчество, а не матчество, и по наличию первого и отсутствию второго люди с первого звука определяют, из какой ты семьи, но национальность всё же считается от родившей тебя женщины. Если вообще считается — феодальному обществу плевать на национальность, это изобретение капиталистического общества, просто у нас мир застыл в переходном периоде.

— Шмидт… Часом не Отто Юрьевич? — усмехнулся я. Оля же на эти слова посерьёзнела и выпучила глаза:

— Откуда информация? Кто «обрадовал»?

Я от её взгляда аж отшатнулся, чуть со стула не упал:

— Ниоткуда! Оттуда! ТАМ был такой персонаж, Отто Юрьевич Шмидт. Исследователь-полярник. После по стране ещё ходили мошенники, выдававшие себя за его детей. — Так, а тут меня уже понесло, непорядок. Отставить про детей Шмидта, тем более, это уже другой Шмидт, лейтенант.

Оля чуть успокоилась, но до конца напряжение её не спало.

— Юлий Оттович он. Почти попал. И, Саш, ЮЛий, через букву «Л». Так что всё же мимо.

— Юлик! — произнёс я с весельем в голосе и хмыкнул. — Чё, нормальное имя. И что не так с этим Юликом, что ты не молча передала досье, а предупреждаешь?

— Он бухает, Саш. — Ольга вздохнула и опустила голову. — Я его помню — был у меня на приёме. Ага, добрался аж до матери, но та поставила резолюцию — переадресовала вопрос мне. Она часто так делает — не представляешь, сколько сотен и даже тысяч людей у неё в очереди на приём. И если к тебе стучится учёный с мировым именем, или ещё какой достойный её внимания человек, а времени нет — сбагривает потенциальных посетителей по другим инстанциям. Так вот, я помню молодого человека, чуть нет тридцати, с горящими глазами, доказывающего, что если мы не станем финансировать разработку ракеты, если не полетим в космос — безнадёжно отстанем, и вообще будет конец нашей цивилизации.

— Я вчера сказал примерно то же самое, — криво усмехнулся я.

— Саш, разница есть. — Ольга не выдержала и всё же отвела глаза. — Когда перед тобой фанатик с безумными глазами — ты понимаешь, что он продерётся сквозь любые тернии, но пройдёт свою дорогу, ему это по силам. Такого ничто не остановит, никакая трудность, но вопрос в том, что его дорога в конце может оказаться тупиком. Он сам не знает, что ждёт впереди, он готов лишь действовать, рвя на груди рубаху. Но ты, выделяя ресурсы, обязана думать и о результате. О соотношении затрат и оного результата, что вас ждёт как в том, так и в ином случае. И в его случае результат был не то, что не гарантирован, но… Мне показалось, деньги могут улететь в пустоту. А поверь, в нашем многострадальном государстве есть куда потратить такие огромные средства. У нас, мать их, этих боярынь, до сих пор не приняты положения о строительстве гидростанций! Энергии не хватает, страна задыхается, большие города в угольном дыму, а эти клуши одеяло на себя тянут! И тут этот Шмидт, а запрашиваемые им средства сравнимы с возведением плотины ГЭС. Без какой-либо гарантии, что отобьются даже в далёкой перспективе.

— Октавиан Август не начинал войн, если прибыль от них не гарантировала отбитие вложенных средств, — блеснул я интеллектом, и, кажется, это от Альтер-эго.

— Именно! — воодушевлённо воскликнула сестра — тоже поняла, откуда инфа, но уже привыкла и не реагировала на это. — Я решила, что этот проект подождёт, тем более, ни Англия, ни Франция, ни Германия к такому тоже пока не приступали. — Помолчала, молчал и я. — Саш, он дошёл до императрицы. До кайзера. Анна Вильгельмина его приняла — эта информация от разведки легла мне на стол с пометкой «Молния». Но результат их беседы, видимо, был даже хуже, чем со мной, ибо после этого Юлий Оттович ушёл себя, а после — в запой. С тех пор не было более ни одной его публикации, ни одного его выступления на конференциях, а их у нас проводится немало — то, что не выделяются деньги на практическую часть, не значит, что мы мешаем теоретикам обсуждать и делать расчёты. Так вот, вчера девочки были у него дома — они живут в московской квартире, за два года его жёны не решились уехать в имение, видимо, надеются, что он ещё придёт в себя и вернётся. Но пообщаться с ним не вышло — он бухал и даже не понял, кто и зачем к нему пришёл.

— Прям бухал? — хмыкнул я.

— Да. Ты знаешь, я не люблю не то, что обсцентной лексики, но даже пограничных выражений. И если говорю «бухает» — это значит не «пьёт», не «заливает за воротник», не «квасит», а именно бухает. По-чёрному. Надеюсь, в памяти твоего вселенца понимание этого термина достаточно подробно.

— Более чем, — грустно хмыкнул я. — К сожалению, в том мире с пьянством не то, что не лучше, а сильно хуже.

— Понятно. — Из её груди вырвался тяжёлый вздох. — У него две жены и трое детей, Саш. Жёны работают, что-то делают, следят за детьми и хозяйством, а он пьёт. Возможно, его сморчок пока ещё встаёт — вот пока и не отчаялись дамочки, но и это, скорее всего, не надолго. Потенция у таких людей тоже со временем исчезает. И что с ним будет после — бог весть.

— Вот такой контингент, Саш, — закончила она. — Не знаю, стоит ли тебе с ним связываться, но я вспомнила его горящие огнём глаза, потому приказала проработать первым. Я знаю, ты захочешь встретиться, посмотреть на этого человека сам, а потому пока не отдавала приказа на новые поиски — жду твоего решения. И, чисто по-сестрински, советую не связываться