С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

думая. Поскольку с её работой это норма, никто на такое поведение не обратил внимания, наоборот, раз «на волне» — не стоит её дёргать. Жахнет с психу по мозгам, причём нецеленаправленно, прорыв эмоций — вой потом.

— А-а-а-а-а? — «завис» я, пытаясь врубиться, о чём она. Нет, пока безуспешно.

— Я говорю, сын, немного грешна перед тобой. — Опа, а вот таких слов от родительницы вообще не ждал. — Но решила не идти до конца и признаться. Чтобы ты после не держал зла.

— Да-а? — Надеюсь я не слишком смешон, когда застываю с раскрытым от изумления ртом. — И что ж такого ты натворила?

— Пока ещё не натворила, но хотела. Я ещё позавчера подписала исполнение смертного приговора Братиславской старшей. — Оп-па, удивила! Капец удивила! О мелкой представительнице этого семейства думаю каждый день, помогаю своей Ксюше с обустройством её новой пациентки и подруги, организовываю досуг, а о её маме и забыл совсем. Хотя именно она должна «дать» мне блокнот, и это нужно продемонстрировать на всю страну. Ибо за мной уже наблюдают, а будут наблюдать ещё серьёзнее, и раскопают каждый мой шаг за эти дни, каждый отскок влево или вправо.

— И когда исполнение? — Настроение оказалось испорчено, хорошо хоть почти доел.

— Сегодня. В три.

-@#$%^)(*^#@!

— Алекс! — А это вдруг рыкнул батя. Да, на немецком, но он знает русский, изучал много лет, а все иностранцы всегда отчего-то в первую очередь выучивают матерный вариант Великого и Могучего, и только после всё остальное. Почему так — фиг знает. То есть понимать он меня понимал прекрасно. — Принцу не подобает говорить такие слова! Немедленно извинись!

— Прошу прощения, отец. — Склонил голову. Так надо, да и от Саши остался жест — на автомате. Да и не комплексую, если честно. Отец есть отец, и хорошо, что он просыпается. — И ты, мам… Просто… А когда ты планировала сказать?

— Завтра. — А вот Ирина Борисовка, излив душу, словно почувствовала облегчение, преобразилась и с энтузиазмом принялась за еду. Ну да, мы с нею поменялись ролями за столом, ибо я наоборот, отодвинул тарелку в сторону.

— Мама той девочки? — оживилась Женя. Царица кивнула.

— Значит, не стала её миловать? — А это сдвинула брови Маша.

— Маш, если я её помилую — возникнут вопросы. Например, почему её — да, а кого бы то ни было другого — нет? И почему бы мне впредь не миловать других с тяжёлыми статьями? Думные боярыни мне мигом список составят. Да и если честно… — Она нахмурилась, но выдала новую порцию правды. — Если честно, это я сама себе оправдания ищу. А правда такова, что я не хотела и не хочу её миловать. Не за «Стимулятор-Б». Несмотря на все аргументы «за», которые привёл Саша, причём, ссылаясь в том числе на твою подачу.

Оля, видимо, тоже поняла, что аппетит испорчен и отодвинула свою тарелку.

— Мам, я не против её казни. Она виновна. Я против игр с Сашей. А он… Это он её нашёл, это он решил спасти её дочь, он имел право участвовать с самого начала. То есть встретиться, всё-всё рассказать, показать фотографии. А может даже привезти девочку — думаю, мы нашли бы лазейку.

— Именно поэтому, Оль, я и открылась. Лучше позже, чем никогда. До момента, пока душа человека не отлетит от тела, можно что-то сделать, или хотя бы попытаться. Пытаться что-то сделать, когда твоё собеседник труп — невозможно. Да, времени мало, это произойдёт сегодня, но встретиться с нею перед казнью и поговорить он успеет.

— Она хотела бы увидеть дочь перед казнью? Или не хочет её травмировать этой встречей? — задал я, пожалуй, главный вопрос.

— Саш, этого не знаю! — Царица сложила руки перед грудью в отрицающем жесте. — Данным делом занимается Людмила Анатольевна. Свяжись с нею… Точнее, она после завтрака сама позвонит — я попросила. И всё тебе расскажет.

— Понятно.

Я насупился, и выпил чай в молчании. Уже под занавес мероприятия, вклинившись в обсуждение всей женской части семьи какого-то модного певца с новой песней, спросил:

— Мам, почему?

Девочки замолчали, давая ей ответить.

Сегодня просто праздник какой-то, ибо мама снова ответила честно:

— Саш, я не хотела, чтобы мой сын стал убийцей. Да, цари и короли держат огромную ответственность на плечах, возможно, ты будешь убивать десятками, сотнями и даже тысячами. Со временем. Но — росчерком пера. Лично нож в спину или шокер в грудь — это удел палачей, а не королей.

Ну, всё понятно, и даже претензии не предъявить. Сам дурак. Изначально.

— Я как бы… И не планировал её лично убивать. Передумал.

— А я об этом знала? — картинно выпучила царица глаза.

Всё верно, сам дурак. Ну, хоть так. Действительно, пока человека не накрыли крышкой гроба, ты ещё можешь что-то сделать. И она мне сделать таки дала.

— Мам, ещё хотел попросить. — Ладно, этот момент проедем и двинемся дальше, а там у меня и кроме Братиславской дела есть. И этот вопрос, после долгих размышлений, решил рискнуть и проработать. — Можешь помочь мне встретиться с Варварой Вяземской?

Мама нахмурилась.

— Я правильно понимаю, что если бы ты говорил о своей подруге, ты назвал бы её просто «Варя», и у меня бы не спрашивал?

— Правильно. — Кивнул. — Мне бы хотелось пообщаться с мамой Варвары Варваровны. Просто у меня предчувствие, что если я сам начну названивать в приёмную или к ней домой, ко мне не отнесутся серьёзно. Не хочу наступать на грабли там, где могу обойти.

На её лице промелькнуло какое-то удовлетворение. Я в её понимании усвоил некий важный урок. Хотя какой, если вокруг всё очевидно — фиг знает.

— Хорошо, я позвоню ей. Будь во дворце — она тебе перезвонит, назначит время.

* * *

После завтрака меня попросила задержаться Оля, жестами обозначив остальным сёстрам, мол, идите. Учитывая, что предки свалили первыми, Маша с Женей лишь послушно кивнули.

— Сейчас передам тебе досье, — проговорила старшая сестрёнка, прожигая взглядом. — Оно у меня в комнате — вчера забрала с собой. Совсем небольшое, мало было времени копать подробно, потому сразу начну с комментариев. Это мужчина, что для учёных нормально — там мужчин количественно кратно больше женщин. Как и мы, наполовину немец, причём, как и у нас, отец не из наших прибалтийских, а из Северной Германии. Правда, не по обмену, а по любви.

— Немец, мужчина, по любви эмигрировал в страну, где живут унтерменши? — неверяще скривился я.

— Угу. — Ольга аж засияла — я «рубил» в жизни больше, чем она надеялась. — Особенно это актуально, если твой