С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— Вот оно как… — задумчиво потянула Варвара Николаевна и откинулась в своём кресле. Она всё ещё ничего не понимала, но осознала — я не ссориться приехал. — И всё же, чем же могу помочь тебе я?

— Вы… — Я картинно нахмурился. — Знаете, Варвара Николаевна, вы совершили небольшую, простительную, но ошибку. И я приехал немного расставить точки над «ё». А именно, вы забыли, что даже у стен есть уши. А если говорить что-то при других — так эта информация всё равно что сказана для всей Москвы.

— ???

— Вот поставьте себя на моё место. — Я тоже расслаблено откинулся в кресле, и расслабленность была показной. — Да, я мал. Всего четырнадцать с половиной. Многого не понимаю. Но даже так, как мне реагировать, когда услышал, что вы открытым текстом говорили о том, что, дескать, когда вырасту и стану королём, будете «рулить» мною, как марионеткой? Конечно, в тринадцать я бы, наверное, не заморочился этим — мне были просто не интересны такие материи. Но я расту. А дальше мне будет и пятнадцать, и шестнадцать, и восемнадцать. Обидно, Варвара Николаевна!

Княгиня смотрела такими дикими глазами — убила бы! Правда, непонятно, кого — не меня же. Но одновременно я увидел в них и страх. Страх, что она вылетит из моего Проекта. А за нею стоят силы, которые лучше не трогать и не злить, в том числе и ей. Эти силы не простят ей, если по её вине их «прокатят». Пожалуй, не стоит нагнетать, не с этой женщиной. С нею надо дружить! Ради чего я, собственно, и приехал.

— Давайте просто расставим коэффициенты, как вы на это смотрите? Например, вы признаёте, что не будете пытаться «рулить» мною, или как вы там себе это планировали, а выступите в моей команде в рамках Проекта, как моя опора, и, скорее всего, советник по некоторым вопросам. Вы должны понимать, это будет МОЙ брак! МОЯ семья! МОЯ страна! И любая попытка воздействовать на меня грубо — покушение на меня, мою семью и страну соответственно, а такого никто в отношении себя не стерпит. И это я пока не беру в расчёт сеньору Манрике де Лару, причём как старшую, так и младшую — обе они не подарок. И у обеих будут и свои интересы, и свой взгляд на моё взаимодействие с бывшими соотечественниками. И решать проблему буду Я!!! — последнее заорал, подавшись вперёз, и княгиня от этого рыка вздрогнула и побледнела. — Я а не вы, Варвара Николаевна, — добавил спокойнее. — А потому и карты мне в руки. Вы же идёте туда за добычей — то есть за контрактами, за рынками сбыта. Вот и воюйте на своём поле. А я буду оказывать вам покровительство. Но не наоборот. Надеюсь, я не требую чего-то запредельного, и мы останемся друзьями?

Она молчала долго, с пару минут точно. Затем выдавила:

— Ты очень изменился, Саш. Варя рассказывала, но я не то, что не верила, но… Я тебя знала только тем, другим. До покушения.

Я пожал плечами.

— Люди взрослеют. Становятся серьёзными. Забывают о своём инфантилизме. Инфантилизм — это способ встроиться в существующий миропорядок, смириться с тем, что за тебя что-то решают, попытка дать понять этим решателям, что ты ещё тут. Я же просто ЗАБЫЛ про этих решателей, и какая в их руках власть. И предпочитаю сам идти вперёд, даже если придётся наступать на грабли. Обид не держу, просто сообщаю, ситуация на сегодняшний день вот такая, и если мы сотрудничаем в будущем — значит сотрудничаем. И даже если мама отправит меня в Англию — в Африке тоже есть интересные проекты. И в Италии. И даже в Дании, если ей вдруг захочется прибрать к рукам Каттегат и Скагеррак — я и там найду, чем занять верных мне союзников. По рукам?

— По рукам, — произнесла княгиня после паузы и пожала протянутую мною руку.

— Теперь, собственно, о цели визита, Варвара Николаевна. Понимаете, мне нужны поезда. Не простые, электрические, то бишь электропоезда. Два типа. Первый — быстрый, развивающий скорость под двести вёрст в час — для пассажирских перевозок. И грузовые, способные увезти триста семьдесят пять — четыреста тысяч пудов.

— СКОЛЬКО? — в непритворном ужасе закричала княгиня.

Я повторил.

— Допустимы сцепки из двух локомотивов. Но пара их должна мочь двигать состав в четыреста тысяч пудов, это более семи десятков вагонов по шестьдесят пять тонн… Тысячу пудов нетто веса. И ни слова про современные дизеля — не вывезут.

Пауза. Долгая-долгая, оценивающая. Наконец:

— И зачем тебе эти поезда?

— Для строительства скоростных электрифицированных дорог. И отвечаю на пока не заданный вопрос — это будет консорциум, под который мама выдаст концессию. Моя концессия, под меня! — пояснил очевидное для себя, но пока не очевидное для других. — Вы можете войти в концессию лично, на паях, а можете войти как ключевой игрок, то есть со своей технологией, которая будет эксклюзивной. То есть по всем электродорогам, построенным нами, будут бегать исключительно ваши разработки и никакие другие, а это практически монополия. А можете вообще не участвовать — тогда мы будем закупать у вас подвижной состав, и всё на этом. Но нам в любом случае требуется собственная отечественная разработка, под нашу отечественную колею — очень не хочется привлекать иностранцев. А существующие модели не тянут по мощности.

Княгиня «зависла», и какое-то время «висела» в прострации. Наконец, пришла в себя:

— И с чего вдруг такое желание — электрифицировать железные дороги?

Пожал плечами.

— Поезд до Нижнего идёт десять часов. Сдохнуть можно! Тогда, как красная цена такой поездке — четыре, ну, максимум пять часов! — Про «Сапсан» промолчу — просто не поверит, не на местном уровне развития технологии. — Время — деньги, как говорят виргинцы; сколько денег можно заработать и сколько дел сделать за пять часов? Мы, наше государство, теряем деньги на ровном месте. И я не беру картину того, что за Уралом — там по рассказам знающих людей вообще… Афедрон!

Княгиня хмыкнула, но грустно. Какой там афедрон — представление имела.

— Я хочу зарабатывать деньги, Варвара Николаевна. Много денег. Неприлично много денег! И при этом держать руку на пульсе внутренних торговых потоков. Но так, чтобы никому не переходить дорогу, а по этой теме пока дальше разговоров никто не ушёл. Это плохо? Вот и я о том же. А тут деньги валяются на земле, нужно только дать себе труд за ними наклониться. Честно, я не знаю, есть ли у ваших предприятий квалификация