С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— А хочешь вернуться?

Он пожал плечами.

— Да кто же мне даст?

— А я по-твоему тут зачем?

Снова пожал плечами.

— Ой, не знаю, царевич. Так-то да, ты сын Ирины Четвёртой Борисовны. Но ты — парнишка. Молод ещё для серьёзных дел.

— Именно поэтому, если начну ими заниматься, меня не воспримут всерьёз. Не поверят. И у меня будут степени свободы, — парировал я.

— Возможно. — Юлик покачал головой и снова скривился. Понимаю, Альтер-эго в таких ситуациях, когда больно вращать головой, бывал. Да что далеко ходить, в клубе у Сусловых, после дня рождения Ани, я тоже был в похожем состоянии. И то, что отлыгал быстро — заслуга молодого не отравленного токсинами организма. Юлику в его тридцать с плюсом такое не светит. — Возможно, но… Извини, Александр Карлович, не верится.

— И тем не менее, я рискну. И предложу. Ответа сейчас не требую, обдумаешь — скажешь, я ещё заеду. Но мой совет — обдумай крепко. Да, ты прав, я не Оля. И тем более не мама. Но второго шанса, кроме меня, тебе никто не даст. Это последний раз в твоей жизни и судьбе, последняя попытка. Нет? Сиди на дне. Такой ты государству не нужен.

— Понимаю и не осуждаю. Излагай. — О, здоровая злость! Мальчик Юля просыпается, это радует.

И я начал рисовать.

— Километр — это примерно одна десятитысячная расстояния от экватора до полюса. Меридиан — двадцать тысяч километров. Первая космическая скорость составляет примерно 7,8 километров в секунду. Рассчитывается как корень квадратный из произведения G на M, и делённая на R, где G — гравитационная константа, M — масса Земли, R — радиус от центра планеты.

Как только я написал формулу, глаза Юлика округлились, лицо вытянулось. Он подался вперёд, почти навис надо мной и натужно задышал. Ибо точно не ждал таких познаний от четырнадцатилетнего юнца.

— Чтобы достичь такой скорости, есть два способа, но способ стреляния из большой пушки нам не подойдёт, да и на самом деле это настолько сложная техническая задача, что «не взлетит». Ибо нужно дуло высотой несколько сот метров… Метр это тысячная часть километра, чуть больше аршина… Внутри ствола — вакуум, и заряд должен быть такой, чтобы всю эту хреновину не разорвало, но хватило на вывод. — Я помнил виденную Альтер-эго передачу по ящику, где рассказывали про боевое прошлое ржавой полуразвалившейся огромной пушки на острое Барбадос. Знаю, о чём говорю. — С помощью пушки можно закинуть снаряд километров на сто восемьдесят, что категорически недостаточно.

— Это точно. Пушка — тупик, — закивал собеседник. Я поднялся в его личном табели о рангах ещё на ступеньку.

— Остаётся реактивное движение. — Поскольку своего Циолковского тут не было, эту формулу вывел кто-то другой, и я не знал, кто, то назвал её лаконично вот так, если он умный мальчик — всё сам и без меня знает и понимает. — Его формула V1 делённое на V2, где первое — скорость ракеты, второе — скорость истечения газов, равно натуральный логарифм из единицы плюс соотношение массы топлива к массе ракеты без топлива.

— Александр Карлович… Простите, что перебиваю… — Вид у профессора был ох… фигевший — не то слово. — Но ЭТО… Это же… Темы диссертаций! Эти расчёты и формулы знают только специалисты-физики, работающие в отрасли! КАК? — Вспомнилась картинка мультяшного краба с глазами, такими вылупленными, на ниточке. У моего клиента сейчас были примерно такие же.

— Я — любознательный юноша. — Самодовольно ухмыльнулся. Ага, самодовольно, ибо иначе не поверит.

— Все бы юноши были такими любознательными, — пробурчал Юлик и тяжело вздохнул. — Продолжайте, ваше высочество, прошу!

— Да в общем, к главному я подвёл. Это волшебная формула, и достичь первой космической по ней возможно. Но есть технические ограничения. Первое — у поверхности скорость мала, и у нас очень много топлива будет тратиться на отрыв и первоначальный разгон. Второе — сопротивление воздуха. Третье — широта. Запускаться надо с экватора в идеале, но подойдёт вплоть до тропического пояса включительно. Умеренный тоже можно, но там потери уже очень существенные.

— Истинно, так и есть, — закивал собеседник, из чего я сделал вывод, он всё это уже обсчитал. А ещё его начало трясти от возбуждения, и это хороший знак.

— Сопротивление воздуха никуда деть невозможно, — продолжал я, — но остальное решаемо. По третьему пункту — старт с Гавайских островов, например. Нашей стране очень повезло, что Гавайи — вассальное королевство. Ибо иных вариантов вообще не вижу. Разве Казахстан, Байконур, Приаралье, — ткнул на точке в нарисованной карте, и точка эта сильно дальше была от экватора, чем солнечные Гавайи. — По первому же…

— По первой проблеме, для решения, нужно использовать ДВЕ ступени разгона! — перебил меня и засиял учёный и даже подскочил, и только тут его захотелось назвать Юлием Оттовичем, несмотря на помятый вид и ядрёный запах перегара. — Потому, что пустые баки для топлива тащить в космос — бессмысленно, при этом очень накладно по массе. Можно просто их отбросить в сторону, уменьшив массу ракеты, — ткнул в позицию в формуле. — Это по моим прикидкам чуть ли не половина массы пустой ракеты — для отрыва и разгона нужно ОЧЕНЬ много топлива.

— Не-а, — обломал я его и ехидно скривился. — Не надо использовать две ступени. — Покачал головой, нагнетая паузу. Собеседник напрягся и от предвкушения, что услышит божественное откровение затрясся ещё сильнее. И я не разочаровал:

— Надо использовать ТРИ ступени, Юлий Оттович!

Аллилуйя, я назвал его по имени отчеству! И он понял, услышал, прочувствовал смысл обращения. Что в него снова верят. А это подстегнёт его прыгать выше головы.

— В общем, вы меня поняли. Три ступени, расчёт сделаете позже самостоятельно. Теперь по топливу. Вариант первый — стартовый. То есть его лучше всего использовать в самом начале, на заре космонавтики, но после придётся от него отказаться, объясню, почему. Это пара керосин-жидкий кислород.

Учёный согласно кивнул.

— Я на этой паре и делал расчёты.

— Да, пара и впрямь достойная, но хорошее — не всегда лучшее. Ибо на ней хорошо выводить корабли на орбиту. Но если мы собрались исследовать космос, то там уже стартовая площадка будет сложнее — Луна. На Луне есть вода в твёрдом виде…

— Это гипотеза! — перебил он. Я нахмурился, но ничего не сказал, степенно продолжил:

— На Луне есть залежи воды в твёрдом виде. И есть гидриды и гидраты металлов. И, разумеется, оксиды. Вообще Луна сама по себе «вкусная»,