Холод, согрей - Олег Геннадьевич Фомин

Старается держать осанку, крадется к нему чуть боком.

– Ааа, ты уже здесь, – проворчал демон.

Сделал вид, что заметил ее только сейчас, будто не виделись со вчерашнего дня.

– Ну, садись к огню, раз приперлась. Я вон жрать готовлю. Одному все равно столько не слопать.

Над костром жарится шеренга ребер, похожи на сабельный арсенал, из мясных ножен торчат костяные рукоятки, жирок капает в пламя, потрескивает, ноздри Велиры невольно втягивают ароматный дым.

– Демоны ведь не едят жареное, – заметила смуглянка осторожно.

Хафал верхом на трупе, вырвал из кровавой мясной ямы печень.

– Ну ты-то ешь.

Швырнул в кучу с другими потрохами.

– Ем, – кивнула Велира.

Села у костра на высушенный, нагретый пламенем валун. Обняла колени, в ямку между ними лег подбородок. Смотрит в пламя, будто пытается себя зачаровать, усыпить, забыть пережитое. Иногда косится на демона, тот увлекся разделкой более яростно.

Утром Эгорда разбудило жжение на пальце, золотой слиточек на «окольце» мерцал, это оказался Халлиг.

– Рад, что Велира нашлась, – говорит жрец. – Эгорд, поспешите. Если к пропаже Велиры причастна та суккуба, что напала на остров в прошлый раз... Она повторит атаку. На острове творится что-то нехорошее

– Что именно?

– Обломки разрушенных ледяных зверей. Без энергии. Не могут даже рассыпаться на более мелкую ледяную живность, как тут обычно на каждом шагу. И магия острова не может проникнуть в обломки, чтобы наполнить жизнью. Ледяные создания разрушены темной силой, очень могущественной.

– Еще что-нибудь?

– Камалия говорит, замечала дымные тучи, в такие превращаются темные маги, когда ускользают.

– А Клесса?

– Ему хуже всех... Он наполовину – создание тьмы, остро чувствует близость темных. Тревога, паника, бредовые видения... Вспышки гнева стали чаще, Камалия гасит их с трудом. Клесса говорит, над островом паутина темной силы, а ее ткачи выжидают, подбираются шаг за шагом...

– Милита! Когда же ты оставишь нас в покое...

– Когда сама обретет покой, что, к сожалению, не будет актом добровольным. Часто запираюсь в нашей тайной комнате, отточить навыки до наступления часа икс. Выиграть время.

– Эта комната... огромное благо, но если Милита доберется до нее и осознает ее возможности...

– Ни в коем случае. Иначе Зарах покажется мелким пакостником.

Часть 3. Глава 31

Весь день двигались в ускоренном темпе – перепрыгивали, проламывались, срезали через каньоны, дрались с хищниками на бегу.

На ночлег устроились поздно – над островом в это время плыла луна, светили звезды на фоне черноты. Леарит по просьбе Эгорда нашептала Жее разбудить всех через пять часов.

Засыпая, Эгорд, как всегда, проверяет соседние пещеры через стрекоз...

Одна из пещер знакома хорошо. Именно здесь они с Хафалом сражались за сутки до похищения Велиры. Вот и то самое озеро, белесое, с оттенками зеленого и голубого, перетекающими один в другой, светится изнутри, по берегам разноцветные наросты в шубах растений, там суетятся ящерки, квакают лягушки, ползают крабы, кое-где даже сохранились глыбы льда.

У берега – сгорбленный силуэт, Хафал сидит на колене, что-то делает, хвост тоже замешан в действии, рядом с демоном горит костерок, навалена горка каких-то предметов.

Велира подходит рассмотреть ближе, а Эгорд соединяется со стрекозами, что рядом с демоном...

В лапе демона – куст пеплоцвета, другая держит колбу прямо под кустом, жало в воздухе шинкует серый лист растения, кусочки осыпаются на дно колбы, дают черный сок.

Хафал поставил колбу на землю, в шеренгу из восьми таких же, половина тоже с кусочками пеплоцвета. Демон взял пустую, начал нарезать лист в нее.

У костерка навален холмик насекомых размером с башмаки, похожи на мокриц, цветом как пластины Хафала. Насекомые живы, но слишком медлительны и неповоротливы, не могут разбежаться, гора лапок и полосатых панцирей пассивно копошится.

Велира уже за спиной демона, наблюдает с любопытством.

– Чего вытворяешь?

Демон сосредоточенно наполняет лоскутками листа последнюю колбу.

Велира подошла совсем близко, трясет за плечо.

– Эй...

– Не мешай.

Хафал крутанул суставом плеча, девичья ладонь соскользнула. Демон положил в ряд колб последнюю, куст пеплоцвета опустился на землю. Место в ладони заняла первая колба, демон поднял на уровень глаз, осматривает со всех сторон.

Велира отступила на шаг, взгляд растерянно бегает по камням, она попыталась что-то сказать, но рот закрылся, отступила еще на несколько шагов.

Хафал не накричал на нее, не зарычал... Раньше старался игнорировать. Именно старался. А теперь силы не прикладывает. И впрямь сейчас не думает о ней. Впервые что-то другое интереснее, важнее.

Хвост взял из горки насекомых одно, ладонь приняла. Хафал отгрыз букашке голову, выплюнул, поднес колбу под тушку, кулак ее сжал, хруст, в колбу стекает бордовый сок...

Демон отбросил жмых, лапа сгребла на земле курганчик из камней и ракушек, в него крепко села колба.

Следующая...

– Вода в озере теплая? – спросила Велира как бы небрежно, хотя голос сфальшивил.

Демон выдавил в стеклянный сосуд гемолимфу другого насекомого. Скорлупу прочь, колба воткнулась в горку камушков.

– Понятия не имею.

Велира на секунду сжала губы в узел, но тут же взяла себя в руки. Подошла к соляным наростам в десятке метров от Хафала.

– Искупаться, что ли...

Сабли опустились на землю.

Начала расстегивать ремешки доспехов, что-то напевает, украдкой посматривает на демона.

Тот сосредоточился на последней емкости. Выжав в нее сок и отбросив дохлое насекомое, смотрит на смесь, в лучах зеленых глаз темная жидкость переливается красиво...

Велира уже сняла доспехи с рук. Нога встала на высокий выступ, коленка вверх, бедро в лучшем для демона ракурсе, пряжки расстегиваются одна за другой. Падают на камни набедренная пластина, наколенник, сапог... Затем та же операция с другой ногой.

Хафал взял первую колбу, разворошил холмик, где она стояла, перебирает пальцами в камушках.

Наконец, вытащил голубоватую ракушку, пятнистую, как леопард, и в мелких шипах. Ракушка исчезла в кулаке, хруст – и на ладони горстка песка цвета неба. Тонкой струйкой демон ссыпал мел в колбу. Зажал ее двумя пальцами, один на донышке, другой на горлышке, взбалтывает.

Велира свалила нагрудник в кучу железа нарочито громко, туда же улетел пояс. На ней черное боевое платье.

Легкой поступью приблизилась к берегу, палец ноги ткнул в воду.

– Тепленькая!

Ремень с метательными лезвиями упал на гальку, вжикают, распускаясь, узелки жилета...

Хафал держит колбу перед глазами, рычит