Фантастика 2026-80 - Мария Фир

- Злишься? - хмыкнула дуэнья. - Ну позлись немного.

- Я стала убийцей. Считаешь, это недостойный повод для гнева?

Германика придирчиво осмотрела оба кресла, брезгливо скривилась и вытащила из воздуха изящный стул. Усевшись, склонила голову к левому плечу и ехидно спросила:

- А что, ты бы хотела это изменить?

Мэдчен ван Ретт не стала отвечать. Она так и осталась сидеть на подоконнике и тоскливо вглядываться в проходящих по улице людей. Мора Ровейн тем временем делилась новостями. Рассказывала о том, что родовую защиту удалось снять, что король счастлив, что Гар надел женское платье и...Что?!

- Ну наконец-то, - фыркнула Германика. - Я уж думала, ты на меня не отреагируешь. Не надевал он ничего, ты просто слишком глубоко ушла в себя.

- Я повторюсь - считаешь, повод недостойный?

- Повод изумительный, но ты никого не убила. Одного придавила лианами и он потерял сознание, а вот второго... - Тут мора Ровейн сделала паузу, достала трубочку, раскурила, выдохнула ароматный дым и мечтательно произнесла: - Я даже возгордилась, что знакома с тобой. Это ж надо было так точно, так метко насадить мужика на шипы!..

- Это... в смысле, - Катарина покраснела, - тем самым местом?

- Всеми тремя, - хохотнула Германика. - И хоботок, и два мешочка. Знаешь, учитывая, что сняли его не сразу, думаю, он предпочел бы смерть.

- А чего он сам не слез?

- Ну его еще слегка за обе руки прихватило, - отмахнулась дуэнья. - Но это мелочи. Ему оказали некоторую помощь, лекарственно-глумительного свойства. Все равно казнят в ближайшем будущем.

- Ясно. - Катарина осторожно сползла с подоконника, пошарила рукой, ища трость, и невесело рассмеялась. - Не могу привыкнуть к тому, что трость мне пока не нужна.

- Пока?

- Я же не знаю, почему нога вновь слушается меня, - серьезно ответила Катти. - Пойду разбужу Мадди. Пропущенный обед она мне не простит.

- Тебе пора привыкать выказывать ей больше почтения, - вдруг произнесла Германика. - Она уже не дочь купца, а невеста наследного принца, будущая королева.

В голосе моры Ровейн было столько горечи, что Катарина удержала своей первоначальный, весьма эмоциональный вариант ответа.

- Мы сами разберемся, Герм, - тихо произнесла мэдчен ван Ретт. - Если мне не понравится при дворе, никто меня там удержать не сможет.

Она оставила Германику сидеть в кресле и курить. И когда обе девушки вышли из спальни, мора Ровейн как раз заново раскуривала трубочку.

- Садитесь, дети, и лопайте. А я расскажу вам старую сказку о трех подружках и дуэнье, которая возомнила себя живым человеком, а не обслугой.

- Ты не обслуга, - уверенно произнесла Катарина.

- В подробности вдаваться не буду, скажу лишь одно - наша нынешняя королева дружила и со мной, и с твоей матерью. И еще с одной невестой-избранницей, которой сейчас нет в живых. Но когда невеста стала женой, у нее резко испортился характер. У твоей матери, Цветочек, характер всегда был взрывным. Так что свою бывшую подругу она послала в далекие дали и вышла замуж. При дворе с тех пор не появляется. А я была вынуждена пересекаться с королевой.

- Вы думаете, что я могу возгордиться? - тихо спросила Мадди. - Но ведь фактически Келестином правит Альтгар.

- Но золотая мишура полностью в твоем распоряжении. - Германика глубокомысленно затянулась, выдохнула дымок и отложила трубку. - Давайте, что ли, поедим. Через пару минут прибудут слуги с одеждой - у вас сегодня чаепитие с королевой. У вас обеих.

- Я бы предпочла повидаться с Гаром.

- А я с Лиаду.

- А вместо этого у вас на ужин порция змеиного яда. Братья добивают паутину кукловода.

Германика с сочувствием посмотрела на Катарину, открыла рот как будто хотела что-то сказать... и промолчала. У Цветочка и так впереди сложный день.

- Герм, как ты стала белатором? Я смогла прыгнуть.

- Прости, но об этом ты сможешь поговорить только с главой нашего Совета, - развела руками дуэнья. - Я знаю, почему и как, но сказать не могу - клятва. А ты, Мадди, должна принять: белаторы не раскрывают секретов даже семье. Достаточно того, что глава Совета дает клятву оберегать род и династию и не претендовать на власть.

Пообедали быстро, после чего служанка унесла тарелки, а двое дюжих слуг - всю мебель. И пока вокруг Катти и Мадди крутились камеристки, Германика неспешно поучала подопечных:

- Королева хочет наладить отношения с детьми. Увы, что с Лиаду, что с Гаром у нее вежливо-обезличенные отношения. Дети выказывают ей полагающуюся по этикету любовь и почтение, но настоящих чувств и эмоций не вкладывают.

- И чем нам это грозит? - пропыхтела Мадди, отплевываясь от волос, лезущих в лицо.

- Клодия ван Авин подкупала людей показным радушием и подарками. Клодия Льдовин полюбила угрожать. - Мора Ровейн пожала плечами. - Не представляю, какую стратегию она выберет для вас.

- А нам-то что делать?

- Это ваша жизнь, - спокойно ответила Германика. - Но король Пальдерик супругу не любит и прекрасно знает ее дивный характер. Другое дело, что она может настроить против вас двор.

- Ничего, - фыркнула Мадди. - Потерпим. А потом всех поменяю и всем все припомню. И, к слову, мы не торопим ли коней? Лиаду не предлагал мне ничего официального.

- Ему нельзя, - напомнила Катти. - Отбор еще не кончился. После третьего выступления предложит.

Ванен Скомпф застонала, поняв, что поджог дворца, попытка переворота и все прочие прелести придворной жизни не означают отмену третьего испытания.

- Но разве мы не заслужили поблажку? - возмутилась дочь купца.

- Заслужили, поэтому будете выступать первыми.

Наконец, камеристки доложились Германике, что юные мэдчен приведены в «относительный порядок».

- Хотя показывать их в таком виде ее величеству, - скорбно произнесла одна из дам, - очень, очень оскорбительно. Они так... просты.

Мадди нехорошо сощурилась и прошлась по говорливой особе долгим, запоминающим взглядом. Но та даже не поморщилась, видимо, считала себя незаменимой. Весь ее вид говорил: «Захотите стать красивыми - придете ко мне».

«Дорфа с два», - подумала Катарина и поправила узкие рукава своего свинцово-серого платья. Такого многослойного, умеренно-пышного платья со шлейфом у нее не было.

- Я правильно понимаю, что все наши личные вещи сгорели? - спросила мэдчен ван Ретт.

- Там еще ведутся