"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

молодой шаман не чувствовал себя настолько никому не нужным, выкинутым из жизни, отвергнутым людьми и богами. Воющий за стенами вежи морской ветер словно насмехался над ним, и еда не лезла в горло.

Однако тот вечер был иным. Ветер, постоянно веющий над морем Нево, в кои-то веки затих, облака разбежались. Воды беспокойного моря блестели, как стекло; в них отражались бесчисленные звезды. Нойда сидел на выбеленном морем бревне в заветери неподалеку от вежи и варил уху себе на ужин. Обычную уху, мало схожую с ароматной и густой лохикейто, на молочный запах которой он, помнится, призывал душу младенца. Ту жертвенную похлебку он вылил в волны. Всю, без остатка, ведь пищу, приготовленную для камлания, смертному человеку даже пробовать не следует.

Впервые за долгие месяцы на душе было легко и светло. Нойде посчастливилось совершить благое дело, выйти победителем в нелегкой борьбе. Он был спокоен и доволен собой. Впрочем, он понимал, что это ненадолго. И решимость его стать сейдом ничуть не уменьшилась.

В темноте раздалось хлопание крыльев. Неподалеку от костра опустилась на высокий валун большая черная ворона. Нойда с любопытством взглянул на нее.

«Здешний сейд прислал одного из своих сайво?» – подумал он, бросая вороне рыбий хребет.

Та покосилась на угощение и хрипло рассмеялась.

Рассмеялась?!

Нойда привстал, нащупывая на поясе отсутствующую колотушку…

– Сиди, сиди! – знакомым голосом приказала ворона.

Спорхнула с камня, опустилась рядом у костра и обернулась богато одетой старухой. Серебро и золото блестели на впалой груди, в косматых седых волосах, на поясе, на запястьях… Но ярче золота и серебра блестели совсем не старческие глаза.

Нойда встал и низко поклонился:

– Приветствую Хозяйку Похъелы…

– Всего лишь ее дух, – сказала старуха, улыбаясь редкозубым ртом. – Ныне ты выстоял в бою, смелый нойда, хоть и не довел дело до конца. Но думаю, однако, ты не из тех, кто бросает начатое на полпути…

– Мне бы еще понять, о каком деле речь, акка, – ввернул саами. – Маленький сайво просил помощи, дитя благополучно вышло на свет. А морская ведьма, что мешала ему, никого больше не потревожит.

– Однажды ты так уже говорил, и чем кончилось? – хмыкнула Лоухи. – Ладно, я здесь не для разговоров о былых подвигах… Какую награду желаешь, смелый нойда, за спасение моего правнука?

Безымянный печально улыбнулся:

– Я хочу стать сейдом. Других желаний у меня нет.

– Хватит молоть чепуху! Такой молодой, красивый парень вздумал стать камнем? Желание, достойное старца, уставшего от жизни. Тебе бы жениться…

Нойда скривился, но из вежливости смолчал.

– Хочешь, заберу с собой в Похъелу? – прищурилась Лоухи.

– Зачем?

– Возьму в мужья. А что? Будто впервые! Нарожаю тебе крылатых дочерей…

– Великая честь, госпожа тунов, – еще ниже поклонился нойда. – Я недостоин ее. Если желаешь меня наградить, ответь на один вопрос, ибо он давно не дает мне покоя. Несколько лет назад я встретил юную тунью – как ни странно, в Великом лесу, что в месяцах пути отсюда… Я спас ее из клетки. Она искала одного человека, называла его своим суженым. Не знаешь ли…

– Об изгнаннице не спрашивай. Это дела моей семьи, а не чужаков!

– Только что ты предлагала мне стать твоим мужем, – усмехнулся нойда.

– Ты же отказался, – ядовито фыркнула Лоухи. – Видно, я для тебя недостаточно привлекательна? Или, может, старовата?

Нойда пожал плечами. Заманчивое предложение Лоухи вызвало у него только горькую усмешку. Он не боялся разгневать Хозяйку Похъелы. Чего бояться тому, кому уже ничего от жизни не нужно?

– Если в самом деле хочешь сделать доброе дело, – тихо сказал он, – замолви за меня слово Кавраю, Отцу шаманов. Я давно зову его, но он не слышит. А у меня есть что поведать ему.

– Поглядим, – сварливо буркнула Лоухи, вновь оборачиваясь вороной. – А все же зря ты отказался. Не пожалел бы…

* * *

Вечер превратился в ночь. Взошла луна, поползла ввысь по бездонному небосклону. Нойда все так же сидел подле костра и ждал. В душе горела твердая решимость.

Нынче время недомолвок закончится, и все, что так долго тяготило душу, будет явлено на свет.

Он даже не особенно удивился, когда из ночных теней и лунного света соткалась крылатая фигура, увенчанная раскидистыми лосиными рогами.

Нойда упал на колени, касаясь лбом земли в почтительном поклоне. Затем выпрямился и посмотрел прямо в шаманскую личину, которая и была истинным обликом Каврая.

– Отец шаманов, выслушай недостойного сына! – быстро заговорил он. – Ты должен знать нечто важное. Я странствовал в землях словен, мери и води и везде видел знамения грядущей беды! Она идет с берегов Змеева моря. Нечто великое и страшное пробуждается в мире. Нечто такое, что уже рождалось прежде и теперь возвращается. Древние боги приветствуют его приход. Седда Синеокая, с которой я бился на море Ильмере, была лишь предтечей…

– Мы знаем, – бесстрастно ответил Каврай.

Белеющая в лунном свете личина не выдавала никаких чувств, черные прорези глаз смотрели из другого мира.

– Боги прозревают грядущее, но видят лишь тьму, – продолжал бог шаманов. – Мы видим каменное небо, падающее на землю… Развенчанная богиня, которую ты зовешь Седдой, по недомыслию вызвала в этот мир того, с кем не справится ни один из нас… Однако надежда есть! Ты ведь уже понял, для чего тебе была доверена огненная душа?

Нойда с огромным усилием продолжал смотреть в лицо Каврая.

– Я ее загубил, – произнес он. – Огненный дух по моей небрежности вселился в случайного парня, лишнего близнеца из Шурмани. Где он сейчас, я не знаю. В упоении от обретенной силы он оставил меня. Собирался в Новый город…

Сияющий лик Каврая потемнел, словно на луну нашла грозовая туча.

– Как же ты не уследил? Эта душа была нарочно сокрыта, чтобы родиться в нужное время, в нужном месте…

– Я знаю! – в отчаянии воскликнул нойда. – Как я могу исправить свою оплошность?

– Уже никак. Нет времени.

– Тогда дозволь мне умереть.

– Нет, – отрезал бог шаманов. – Ты мне надоел со своими попытками перестать быть. Чтобы я больше ни намека на это не слышал! – И крылатый призрак исчез, словно развеянный ветром.

* * *

Глубокой ночью нойда сидел у погасшего костра и смотрел на свой нож. Большой леуку, тяжелый саамский нож, скованный из болотного железа, с рукоятью из оленьего рога.

– Ты был мне верным и надежным товарищем долгие годы, – говорил нойда. – Помогал и в повседневных трудах, и в битвах. Ты не был сайво-хранителем, но всегда оберегал меня от бед и опасностей. Ты не был «небесной лодкой», но тропой твоего клинка я отправил в Нижние миры немало тех, кому там самое