"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

продолжение учебы в университете. И еще повезло, что жандармерия просто отправила провинившихся по домам…[297] потом еще несколько, напившись, учинили свару в театре, закончившуюся дракой. И это произошло в присутствии Ее императорского величества… было еще что-то… кажется, кто-то забрался в церковь и похитил икону с алтаря. На спор, но… это вовсе дело, подсудное Синоду.

И почему мне кажется, что этот шквал несчастий произошел не сам собой?

— И это были студенты первого курса?

— Не только, но да, в большинстве своем. Поэтому пришлось срочно набирать новых…

И реформировать группы.

Интересно.

Весьма интересно.

— Спасибо, — сказал я и чай допил. — Извините, Георгий Константинович, что доставил вам проблем.

— И еще доставите, — отмахнулся он. — И не надо уверять, что нет… некоторых людей проблемы сами находят. Я лишь прошу проявлять осторожность. Особенно сейчас.

— Почему?

Осторожность в принципе стоит проявлять, по жизни, так сказать.

— Не все будут рады возвращению Громовых. А уж такому… и еще, Савелий. Аккуратнее, — Георгий Константинович поднял кружку. — Не всякий чай стоит пить.

Это он прямо намекает?

— Особенно травяной. В травяных сборах ведь как? Никогда нельзя узнать точно, что в этот сбор положили. А у меня вот, знаете ли, непереносимость ромашки. Сразу начинаю задыхаться, да… даже крохотного лепестка рядом хватает. Не так давно едва вот богу душу не отдал, вроде как и не было ромашки, но поди ж ты. Так что теперь на всякий случай трав вовсе избегаю… черный пью. Может, не так полезно, но всяко безопасно.

И бабу с чайника снял.

— И раз уж вы допили, то прошу, пора возвращаться. Я вас провожу и надеюсь, мы друг друга поняли верно. И вы, как подобает хорошему ученику, проявите должное упорство в постижении наук, даже, если вам кажется, что они вам не очень нужны… и сдержанность, Савелий. Сдержанность вам точно в будущем пригодится.

Издевается, зараза этакая.

— К вечеру жду вас на репетицию. Выставка скоро…

Глава 25

Городскому управлению пришлось столкнуться с вопросом: как быть с детьми, подбрасываемыми и оставляемыми на улицах и попадающими в приюты в тех случаях, когда неизвестны ни имена этих детей, ни факты самого крещения их? Юридический отдел управы отыскал указ 29-го декабря 1731 г., который может вывести управу из затруднений. По этому указу, в сомнительных случаях, младенца крестят, соблюдая формулу: «Крещается раб Божий (имярек), аще не крещен есть, во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Также не приписанные ни к какому состоянию незаконнорожденные (внебрачные) подкидыши причисляются к категории лиц, «обязанных избрать род жизни». Это означает, что такие лица по достижении 17-ти лет могут приписываться к сословию мещан и к крестьянским обществам, если они того пожелают.

Московские вести

Смотреть глазами Призрака уже привычно. Разве что цвета более тусклые, размытые. И люди кажутся серыми, словно пылью подернутыми.

Но так — тот же кабинет.

И Евгений Васильевич в образе заботливого дядюшки. Евдокия Путятична в углу. В руках Евдокии Путятичны кружка.

— Пей, дорогая, — Евгений Васильевич придерживает эту кружку. — На тебе лица нет. Что-то случилось?

— Все хорошо.

— Не стоит врать старику… — это было сказано с мягким упреком. — Я же вижу. Я чувствую, что с тобой что-то не так.

— Не знаю, — она вздохнула и отпила. — Просто я устала здесь. Не стоило мне возвращаться.

— Мне кажется, тебе не оставили выбора. Я думал, что помогаю, но вот, как видишь… не учел.

— Вы не виноваты, — улыбка грустная. — У вас замечательная школа. И дети тоже… и надеюсь, что все получится, что… ее не закроют теперь.

— И я надеюсь. Столько усилий вложено, чтобы показать, что дети могут учиться и без использования розги, — он погладил Евдокию Путятичну по руке. — Что батюшка? Все еще упрямится?

— Просто не отвечает на письма. Я ему звонила, но он не захотел говорить.

— От своего упорства теряет он, а не ты… ты не была виновата.

— Была.

— В чем?

— В неосмотрительности. В наивности. В доверчивости… в том, что полюбила недостойного человека.

— Дорогая, мы же говорили об этом. В других людях никогда нельзя быть уверенным вот сразу и всецело. Ты просто полюбила. Это случается со всеми. С женщинами и мужчинами, с юными и в возрасте, с наивными, доверчивыми и подозрительными. А сердце выбирает не по достойности, иначе жизненных драм было бы на порядок меньше. Что твой куратор?

— Ничего. Ему, кажется, не до меня.

— Вот и ладно. Глядишь, со временем и отстанут.

— Эти? Вряд ли. Тут и орден не поможет, — она сделала глоток. — Странные у вас травы, Евгений Васильевич… всякий раз пытаюсь понять, что за они, а не выходит. Ромашка есть. Чувствую и зверобой. Липовый цвет… а что еще, так никак не пойму.

Губы Евгения Васильевича растянулись в улыбке.

— Китайский чай. Вернее, не совсем чай. Это редкое растение, которое выращивают в одной отдаленной провинции. Мне когда-то повезло получить образцы, в том числе и семена. И вырастить…

Призрак из угла наблюдает за этой парочкой, а я честно пытаюсь танцевать и не отвлекаться, когда стек Француза ударяет по плечам.

Раз-два-три.

Поворот. И Метелькина нога наступает на мою, заставляя поморщиться. Сложно одновременно находиться в двух пространствах, но вариантов нет.

— Китайцам многое известно о растениях и их свойствах. И о том, как меняются они в зависимости от условий роста, сбора, хранения сырья. или даже от заваривания. Их церемония, — Евгений Васильевич взял в руки махонький чайник из темной глины, подняв его, чтобы было лучше видно. — По сути направлена на получение максимальной пользы от чайного листа. Весь ритуал — это комплекс мероприятий, при которых происходит заваривание листа водой идеальной температуры на протяжении идеального же времени… я могу лишь создать жалкое подобие того, что должно быть.

— Вы скромничаете, Евгений Васильевич. Ваш чай великолепен.

Настолько ли, что у Георгия Константиновича аллергия началась?

— Стараюсь, дорогая. Без него и без тебя я бы не справился… давно следовало бы в отставку уйти, — и такой долгий театральный вздох. От этого вздоха меня прямо передернуло, что не осталось незамеченным: по спине ударил стек.

— Улыбаемся! — приказал Француз тоном, не терпящим возражений. — Помним, что улыбка есть важная