"Фантастика 2025-27". Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев

По широкой лестнице они поднялись на второй этаж. У дверей с закрашенным белой краской стеклами начальник госпиталя попросил их подождать. Сестра принесла ему белый халат и помогла облачиться. Загряжский скользнул внутрь — удивительно ловко для его комплекции, и скоро появился обратно.

— Разрешил, — сказал, улыбаясь. — Двоим.

— Пойдут я и Афанасий Петрович, — решила Ольга.

— Распоряжусь, чтоб вам помогли.

Сестра милосердия отвела гостей в комнату, где их облачили в белые халаты. Ольге повязали косынку, лейб-медику водрузили на голову белую шапочку.

— Теперь это! — сестра взяла марлевую маску.

— Обязательно? — сморщился Афанасий Петрович.

— Без нее нельзя.

— Даже ее императорскому высочеству?

— И ей тоже. У Валериана Витольдовича с этим строго.

Сестра выглядела непреклонно.

— Не спорьте, Афанасий Петрович! — вмешалась Ольга. — Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Лейб-медик только руками развел. Ольгу одолевало любопытство. Что это за врач такой, перед которым робеет начальник госпиталя? А сестра милосердия боится больше, чем наследницу престола?

Их ввели в операционную. Ольга увидела стол с лежащим на нем пациентом, над которым склонились трое в белых халатах. Двое мужчин и одна женщина, как разглядела Ольга. Женщину она определила по такой же, как у нее косынке. Еще одна женщина находилась несколько позади, наблюдая за операцией. Лица медиков закрывали маски, халаты были заляпаны кровью. «Кто из них Довнар-Поляский?» — подумала Ольга и подошла ближе. Один из мужчин поднял голову и посмотрел на нее. Взгляд глубоко посаженных зеленых глаз словно обжег ее. «Не мешай!» — говорил он. Ольга кивнула и замерла на месте.

— Зажим! — сказал обладатель зеленых глаз.

Женщина в косынке протянула ему блестящую железку. Довнар-Подляский, а это, точно, был он, взял инструмент и сунул в рану на теле пациента.

— Иглу!

Женщина протянула ему кривую иглу с вдетой в нее ниткой. Хирург взял ее, и его рука скрылась в ране. По ее движениям Ольга поняла, что шьет врач быстро. Спустя несколько минут он отдал иглу сестре, и та протянула другую. Довнар-Подляский стал зашивать саму рану. Наложив стежок, он движением пальцев вязал узел, а сестра тут же обрезала нить ножницами.

Закончив, зеленоглазый отдал иголку сестре и стянул с лица марлевую маску. Улыбнулся гостям.

— Здравствуйте, ваше императорское высочество! Я зауряд-врач Валериан Витольдович Довнар-Подляский. Извините, что встретил неласково. Операция.

— Не нужно извиняться, — сказала Ольга, в свою очередь стянув маску. — Сама не люблю, когда мешают.

— Не хотите чаю? У нас принято по завершению операции посидеть за самоваром.

— Благодарю, — улыбнулась Ольга. — Но у меня мало времени. Нас ждут в лазаретах и госпиталях.

— Жаль! — огорчился Довнар-Подляский. — Никогда не пил чай в компании наследницы престола.

Лейб-медик за спиной Ольги тихо охнул. Этот странный хирург не имел понятия о приличиях.

— Думаю, у нас будет такая возможность, — улыбнулась Ольга. — А пока представьте мне ваших коллег.

— С удовольствием! — сказал Довнар-Подляский и дал знак сотрудникам. Те стянули маски и подошли.

— Врач-анестезиолог Керножицкий Нил Георгиевич. (Мужчина лет сорока поклонился Ольге.) Хирургическая сестра Семенова Капитолина Аркадьевна. (Семенова сделал книксен.) А это юное создание — медсестра-стажер, Елизавета Давидовна Полякова, дочь известного промышленника и финансиста. Добровольно вызвалась обучаться медицине, чтобы помогать раненым.

Полякова ожгла Ольгу неприязненным взглядом. «Это она с чего?» — удивилась наследница.

— Похвально, Елизавета Давидовна, — сказала, улыбнувшись девице. — Я запомню. Хочу поблагодарить вас, господа, за труд на благо Отечества. Раненые и начальник госпиталя отзываются о вас хорошо. Трудитесь — и награда воспоследует. За престолом дело не станет.

— Благодарим, ваше императорское высочество, — нестройно отозвались медики. Только Довнар-Подляский промолчал. Улыбнулся Ольге, и она вдруг поняла, что он не такой строгий, каким казался поначалу.

«А он хорош собой, — подумала наследница. — Не красавец, нет, но милый. Есть в нем что-то привлекательное. Вон как еврейка на него смотрит! Влюблена? Похоже. Теперь ясно, почему я не понравилась ей. Приревновала».

Эта мысль развеселила наследницу, и она улыбнулась.

— Всего хорошего, господа! До свидания!

Она повернулась и вышла из операционной. В коридоре ее догнал лейб-медик.

— С вашего позволения, ваше императорское высочество, я задержусь. Нужно кое-что узнать.

— Оставайтесь, Афанасий Петрович! — кивнула Ольга. — Присоединитесь к нам позже. А я — к раненым офицерам. Алексей Иванович?

Ожидавший их в коридоре адъютант подскочил и поклонился…

Лейб-медик вернулся в операционную. Та оказалась пуста. Раненого унесли, а медиков не наблюдалось. Афанасий Петрович нашел их в соседней комнате. Сняв халаты, врачи мыли руки. Он подождал, пока они закончат, и подошел к Довнар-Подляскому.

— Меня зовут Афанасий Петрович Горецкий. Я лейб-медик ее императорского величества Марии III. Могу я поговорить с вами приватно?

— Пожалуйста! — кивнул Довнар-Подляский и повернулся к коллегам. — Идите пить чай. Я скоро присоединюсь.

Врач и сестры вышли из комнаты. Перед уходом женщины бросили на Горецкого полные любопытства взгляды.

— Слушаю, — сказал Довнар-Подляский.

— Мне сказали, что вы учились в Германии.

— Да, — подтвердил врач, и Горецкий увидел, что он насторожился. «Это с чего?» — удивился лейб-медик.

— В Германии лечат белокровие?

— Вы говорите о лейкозе?

— Так там называют белокровие?

— Да, — подтвердил собеседник, чуть помедлив.

— Пусть будет лейкоз, — кивнул Горецкий. — Так лечат?

— Нет. Его нигде не лечат. Нужна пересадка костного мозга, а с этим сложно. Методики нет, подобрать донора не получится. Для этого нужно исследовать десятки параметров. Здесь пока не умеют.

«Какой костный мозг? Какая пересадка?» — удивился Горецкой, но тут же забыл. К чему эти расспросы? Ответ ясен.

— Благодарю, Валериан Витольдович! Не смею больше задерживать.

Горецкий повернулся и пошел к двери.

— Погодите, Афанасий Петрович!

Лейб-медик остановился и повернулся к врачу.

— У наследницы лейкоз?

— С чего вы взяли? — попытался возразить Горецкий.

— О простом человеке вы бы не стали хлопотать. И симптомы налицо. Бледность, опухшие лимфоузлы на шее. Она прикрыла их воротничком платья, но все равно заметно.

«Он и вправду гений, — подумал Горецкий. — Поставить диагноз с первого взгляда…»

— Надеюсь, вы умеете хранить тайны?

— Разумеется, — кивнул Довнар-Подляский. — Вот что, Афанасий Петрович. Обещать не буду, но можно попытаться.

— Как?! — Горецкий подлетел к нему. — Как вы это сделаете?

— Смотрите!

Доктор вытянул руку. Над его ладонью возникло и заиграло золотисто-зелеными сполохами непонятное свечение. Оно поднималось и опадало, пока не исчезло вовсе, втянувшись в ладонь.

— Что это?

— Мой дар. Получил его после клинической смерти. Я, знаете ли, однажды умирал, — он хмыкнул. — Меня отнесли в чуланчик и накрыли простынкой. Но вопреки заключению врача я очнулся. Если больной хочет жить, медицина бессильна, — Довнар-Подляский улыбнулся. — Свечение, что вы видели, целебно. Я лечу им раненых. Поправляются даже самые тяжелые. Например, после операции на кишечнике.

— Нам их показали, —