И пришел слон - Василий Анатольевич Криптонов

и выражался по-французски непотребным образом. Привычным манером отфотографировали его мозг. Потом у Анны Савельевны при помощи Диль провели анализ и нашли угнетённые области. На следующий день вернулись в палату и изгнали духа, заодно поправив господину Барышникову мозг и менталку. Вот и всё.

Полина Лапшина, которая томилась в коридоре, была немедля допущена в палату, где полноценно обняла бледного и дрожащего, но уверенно стоящего на пути выздоровления несчастного студента Демьяна Барышникова. И были слёзы, и были поцелуи, и все мы, не имеющие к этой сцене прямого отношения, потихонечку удалились праздновать победу.

За прошедшее время я напечатал себе небольшой тиражик визитных карточек без адреса. Адрес у меня всё равно пока в подвешенном состоянии находится, того гляди перееду. А написано было просто: «Александр Николаевич Соровский. Преподаватель магии мельчайших частиц». Про декана я тоже не упоминал, ибо надеялся от этой должности вскоре освободиться.

Одну из этих карточек я в пятнадцать минут восьмого оставил на столе Феликса Архиповича в его домашнем кабинете, где он меня принял, как и обещал. Мы мило поболтали, я сказал, что, в целом, готов всех предать и высморкаться в знамя. Договорились, что завтра я заявлюсь в канцелярию побережной академии для оформления. Я отказался от ужина, откланялся и ушёл. На следующий день, разумеется, ни в какую академию, кроме своей собственной, не явился. В обед, сидя у себя в кабинете, с удовольствием слушал, как Танька читает мне вслух свежую газету.

— «…вылетели стёкла во всех окнах, после чего сам владелец, господин Назимов, выскочил на улицу, имея на голове собственное исподнее, издавал дикие вопли, носился, не разбирая дороги, и остановился, лишь врезавшись таким манером в столб. Вследствие утраты сознания уважаемый ректор обрушился на землю, где и обитал до прибытия кареты скорой помощи. По непроверенным данным в доме бушует сильнейший полтергейст».

— Какой ужас! — Танька опустила газету и посмотрела на меня. — Это совершенно очевидно перебор.

— Думаешь? — усмехнулся я. — Слышала бы ты, что предлагала Диль…

— Мне кажется, что наказание несопоставимо с преступлением.

— А мне так не кажется. Из-за этого человека, назовём его так, я видел грудь Полины Лапшиной. Представляешь себе, как сильно я психологически травмирован? Я ведь ещё даже твоей груди толком не видел. Это неправильно. Когда я её увижу, поневоле буду сравнивать, и этот волшебный момент окажется безобразно испорченным, осквернённым…

— Саша, фр!

— Может, конечно, и фр, однако…

— Погоди… Что значит, толком не видел⁈

Глава 59

Сладкая жизнь

— Тук-тук?

— Да, войдите, чего уж.

— Здравствуйте, Александр Николаевич.

— Здравствуйте и вы, Диана Алексеевна Иорданская. С чем пожаловали?

— Вот, здесь вся отчётность промежуточная по моим студентам, вчера допроверяла их работы.

— Благодарю, положите с краешку. Как ситуация в целом?

— Вы знаете, превосходно! Мне до сих пор кажется, что я попала в сказку.

— Вот и меня уже с полгода не покидает такое ощущение.

— Вы понимаете, да! Ах, если бы вы знали, что такое преподавание в академии на Побережной! Учатся считанные единицы, а остальные нагло смотрят в глаза и трясут деньгами. Как будто нужны мне были их деньги. А тех, кому деньги не нужны, они ненавидят лютой ненавистью, ибо не имеют никаких рычагов воздействия на них, оттого и злятся.

— Господь с ними. Да, господь таких всегда наказывает. Читали, к примеру, вчерашнюю прессу?

— Вы имеете в виду произошедшее с Феликсом Архиповичем? Читала, да, потому на самом деле и зашла.

— Так-так-так?

— Моя коллега, которую Фёдор Игнатьевич на службу взять не изволил — она уж слишком долго решалась уйти и опоздала, как обычно — подслушала разговор Феликса Архиповича в его кабинете. Очень уж он зол был.

— Конечно, зол. С трусами на голове бегать и в газету попасть — этак мало кто будет добрым.

— Так он на вас злится!

— На меня⁈ А я-то тут при чём?

— Вот этого, простите, не знаю. Да только он очень сильно орал, что с рук вам это не сойдёт, и что вам в этом городе не жить. Он очень опасный человек, Феликс Архипович. Поостереглись бы вы…

— Хм. Очень странная ситуация. Надо будет сходить разобраться. Диана Алексеевна, вы десмургией владеете?

— Чем?

— Повязки накладывать умеете?

* * *

В пять минут седьмого вечера я тростью заколотил в двери дома Феликса Архиповича. Открыл мне, как и в прошлый раз, его слуга, комплекцией напоминающий вышибалу в баре и с соответствующим задаче лицом. Увидев меня, впрочем, вежливо предложил обождать в прихожей и отправился за хозяином.

Стёкла в доме уже успели вставить, но всё равно ощущался лёгкий вайб раздрая. Там половица торчит, тут ваза была, да исчезла. Люстра покосилась. Знатно поураганил наш дорогой француз. От всех польза должна быть хоть какая-то, вот и мошенник пригодился.

— Вы! — Феликс Архипович сверзился по мраморной лестнице, как пружинка-слинки, и остановился передо мной, тряся красными щеками. — И вы ещё смеете сюда заявляться⁈

— Да, смею! — заорал я в ответ. — Или вы думаете, что я это всё так просто оставлю⁈ И не надейтесь! Найдётся и на вас управа!

— Вы это о чём? — немного опешил Феликс Архипович и пошёл на попятную.

— Ах, вы не знаете⁈ Да я третьего дня в кабинете прибирался и вашу карточку нашёл. А потом… Что ж вы, газет не читаете⁈

И я сунул в руки оппоненту газету. Тот схватил её и пробежал взглядом передовицу. «Шок! — гласил заголовок. — Преподаватель лучшей академии Белодолска устроил со студентками…» Дальше нужно было читать мелкий шрифт, и Феликс Архипович водрузил на нос пенсне.

Согласно статье, Александр Николаевич Соровский в состоянии алкогольного опьянения устроил оргию со студентками в спортивном зале, где и был застигнут преподавателем соответствующего предмета. В настоящее время господин Соровский с позором уволен из академии и ожидает суда.

Текст мы вдохновенно сочиняли вместе с Танькой, а напечатали его в настоящей типографии настоящей газеты, заведовал которой (типографией, не газетой) старый должник Порфирия Петровича. Собственно, и газета была настоящей, мы только передовицу изменили ради единственного экземпляра.

— Как же это я пропустил… — пробормотал Феликс Архипович.

— Вот не знаю, должны были следить, когда такое затеваете. Но вы ответите! И за оргию эту так называемую, и за тяжкие телесные.

— Телесные?