1635. Гайд по выживанию - Ник Савельев

— Кроме того, — продолжила она, — мой брат, капитан гасконского полка Пьи-Сен-Желе, человек, разбирающийся в военном деле. Он оценил бы ваше умение обращаться со шпагой. Как только обстоятельства позволят, я была бы рада представить вас ему. Уверена, он найдёт для человека с вашими навыками достойное применение.

Я совершенно неожиданно оказался на пороге более сложной реальности, где одно невольное движение клинка не только отняло жизнь, но и открыло дверь в мир, о котором нищий провинциал Бертран де Монферра не смел и мечтать. И где планы о тихой жизни в Голландской Республике внезапно перестали казаться единственно возможной судьбой. Теперь у меня были деньги, покровительство знатной дамы и призрачный шанс на иную стезю. И плата за все это — одна чужая жизнь.

Глава 3. Июль 1634. Дорога в Руан

Утро застало нас в Сен-Дени на постоялом дворе «Утренняя звезда». Это место жило своей особой жизнью, подчинённой ритму дальних дорог. Цоканье копыт по камню, запах дёгтя от колёсных осей, повсюду звучали голоса — отрывистые команды, оклики, неторопливые разговоры.

Наша повозка напоминала фургон, на котором в вестернах путешествовали американские переселенцы — тяжёлый, крытый потёртым вощёным холстом, с огромными задними колёсами. Четвёрка крепких гнедых лошадей уже была впряжена парами одна за другой. Возница в коричневом кожаном сюртуке и серой шляпе с широкими полями осматривал сбрую, проверял подковы. Вместе с нами в путь отправлялись ещё пять повозок — коллеги Мартеля по бизнесу везли товар в Руан. Пьер Мартель вёл последние расчёты с капитаном торгового конвоя.

Конвой сопровождала охрана, шестеро всадников весьма бравого вида. Они, спешившись, собрались в кружок и о чем-то весело и громко переговаривались на непонятном языке. Время от времени один из них, по-видимому, отпускал шутку и остальные принимались хохотать. Они были вооружены, можно сказать, до зубов — кавалерийские палаши, у каждого по паре пистолетов с колесцовыми замками. У одного за спиной висело небольшое изящное ружье, инкрустированное белым орнаментом словно подарочная шкатулка.

— Половина, как условились, сейчас. Остальное — в Руане, — голос Мартеля был спокоен и твёрд.

— Да, месье. Пятьдесят ливров с повозки, — капитан тоже был предельно спокоен, для него это была обычная рутина, — Мои люди не подведут, до Руана доедем в целости. Парни — ветераны, настоящие бретонские волки. Бандиты их за версту обходят.

Когда сборы были закончены, раздался голос капитана:

— Занимайте места! Мы отправляемся, следующая остановка — Понтуаз!

Скрипя колёсами, наша повозка тронулась, вливаясь в хвост медленно движущейся вереницы. Впереди, поднимая лёгкую пыль, ехали всадники. Боковые пологи нашего фургона были откинуты наверх и закреплены на крыше. Мы могли свободно обозревать окрестности, а встречный ветерок давал немного приятной прохлады.

Из повозки открывался захватывающий вид. Над всем Сен-Дени, над его невысокими каменными домами и черепичными крышами возвышалась Базилика аббатства. Её готический шпиль, похожий на огромную каменную иглу, буквально пронзал утреннее небо, отбрасывая длинную тень на окружающие поля.

Город медленно уплывал назад, на глаза показались укрепления — невысокие основательные каменные стены с башенками и ров, заполненный водой, сверкающей солнечными бликами.

Постепенно начинались сельские пейзажи, раскинувшиеся за стенами. Ровные квадраты огородов и садов, зеленеющие пастбища в низинах вдоль Сены, кое-где — болотистые участки, поблескивающие водой. Дорога пролегала через этот пёстрый ландшафт, уводя все дальше от шпилей Базилики.

Мы ехали молча. На ухабах довольно сильно трясло. Элиза, укутанная в лёгкий дорожный плащ, смотрела на удаляющийся Сен-Дени, на её лице была лёгкая улыбка, глаза светились счастливым волнением. Её пальцы то и дело тянулись к маленькому медальону на груди, где, я был почти уверен, хранился миниатюрный портрет жениха, Якоба ван Дейка. Для неё это путешествие было дорогой к новой жизни, к долгожданному браку. Её мысли были далеко, они витали где-то над Амстердамом.

Пьер Мартель сидел, погруженный в лёгкую дремоту. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, было расслаблено. Он продал дело всей своей жизни, потому что просчитал все наперёд. Для гугенота-купца преуспевающая, несмотря на восьмидесятилетнюю войну, Голландская Республика была намного привлекательнее погрязшей во внутренних распрях Франции. Голландия была торговыми воротами Европы, вероисповедание и политические взгляды там никого не волновали, во главе угла была лишь деловая хватка. Мартель бежал от тени, которая сгущалась над всеми, кто мыслил иначе, чем кардинал Ришелье.

А я? Я смотрел на проплывающие мимо поля и пытался упорядочить хаос в своей голове. В отличие от смутных обрывков моего прошлого, одно воспоминание было кристально ясным и твёрдым, как алмаз — тюльпановая лихорадка. Я помнил названия сортов — «Адмирал ван Эйк», «Семпер Августус», «Вице-король», «Гауда». Я знал безумные цены, которые достигнут пика к осени 1636-го — за одну луковицу будут отдавать целые состояния, цену хорошего дома. И я знал точную дату, когда этот мыльный пузырь лопнет с оглушительным треском — февраль 1637-го. Это знание было моим козырем, моим единственным капиталом в этом незнакомом мире. Оно было мощнее любой шпаги. И этим знанием обладал во всем мире один лишь я.

Моё тело резко качнулось на ухабе, и рука инстинктивно упёрлась в деревянный борт повозки. Пальцы сами собой сжались в знакомую хватку, будто ища опору в эфесе меча. Я посмотрел на свою ладонь. Тело Бертрана де Монферра, жило своей жизнью, храня мышечную память о фехтовальных поединках.

Предложение виконтессы де Ланжак, вот о чем я думал, пока колеса мерно стучали по дороге. Предложение было прямым путём к… К чему? К придворной службе, к военной карьере? Затем — красивая и почётная смерть на войне или, что более вероятно, на дуэли. От руки какого-нибудь заезжего шевалье, умеющего управляться со шпагой намного лучше чем я. Таких было очень много, в этом я не сомневался. Нет, путь д’Артаньяна не для меня, я слишком циничен для этих мушкетёрских приключений.

Голландия — другое дело. Это республика купцов, а не придворных. Там ценят не родословную, а умение считать деньги. И там я смогу отстроить свою жизнь заново, опираясь не на забытое прошлое, а на знание будущего.

Как сказал бы месье Мартель, бог указывает нам путь, а дьявол пытается с него совратить. К черту этот Париж.

Мои размышления прервал приближающийся всадник. Это был один из бретонских «волков», молодой парень. Он что-то быстро и взволновано проговорил капитану, указывая на темнеющую впереди полосу леса. Капитан, не меняясь в лице, дал короткую команду. Ритм движения сразу