Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

ведь то, что произошло, увы, не исправить, – но спустя полгода после того судьбоносного летнего отдыха я получил по дипломатической почте депешу, в которой Луиза призналась, что наша недолгая и бурная любовь была благословлена плодом. Ребенком, которого она намерена оставить, потому что с маркизом, ее мужем, детей Бог не дал и, очевидно, уже никогда не даст. Об этой тайне все эти годы знал только наш верный Чедомиль Миятович, а теперь и вы, Глишич. И вот почему.

Милан вздохнул, положил зажженную сигару в хрустальную пепельницу, предложил Глишичу взять себе одну из коробки, а когда тот вежливо отказался, пожал плечами, встал и подошел к маленькому изысканному комоду. Он стоял между двумя пуфиками у стены, обшитой деревянной панелью. Милан выдвинул верхний ящик, достал стопку фотографий и положил их перед гостем на стол.

На первой фотографии у подножия высокого горного хребта примостилось двухэтажное здание, и Глишич заинтересованно пригляделся.

– То, что вы видите, – сказал король, – это монастырь Святого Мартина в Швейцарии. И школа для девушек, в которой училась маркиза Каролина, моя и Луизина дочь – сводная сестра вашего будущего короля, моего сына Александра.

– Училась? – нахмурился Глишич.

– Да, училась. Чуть больше двух месяцев назад кто-то в этом монастыре устроил… резню. Нашли тела – вернее, останки тел – всех настоятельниц и учениц. Всех, кроме маркизы. Мою дочь, господин Глишич, той страшной ночью похитили из монастыря Святого Мартина и увезли в неизвестном направлении. Но у меня есть доказательства, что она сейчас находится на британской земле.

Глишич выглядел потрясенным: сначала король совершенно будничным тоном раскрыл тайну, что королевский дом Сербии и династия Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии связаны общим потомком, затем кратко поведал об ужасной трагедии, случившейся с несчастным ребенком. Дрожащей рукой Глишич взял фотографию монастыря и, посмотрев на следующую в стопке, ахнул от ужаса, поднеся ладонь ко рту.

– Эти фотографии сделала швейцарская полиция, – монотонно сообщил Милан, потянувшись за сигарой. – Их отправили в Лондон, в Скотленд-Ярд, и один комплект передали там нашему агенту Еврему Груичу.

Глишич не впервые видел отвратительные сцены, свидетельствующие о зверской природе человека: десять лет назад он присутствовал на экспертизе и вскрытиях жертв безумного убийцы в окрестностях Баины-Башты, но даже увечья тех несчастных не могли сравниться с тем, что зафиксировали камеры швейцарской полиции. Подавляя бунт желудка, Глишич просмотрел фотографии одну за другой и задумался, не намеренно ли король подверг его такой пытке после хорошей и сытной еды.

Правой рукой он спешно перекладывал фотографии. И когда дошел до последней, сделанной, вероятно, в общей спальне женской школы-интерната, где кровати, стены и пол оказались забрызганы черной кровью, а повсюду были разбросаны части тел, Глишич стиснул челюсти, силой воли подавил позыв к рвоте и с вызовом поднял голову, встретившись с пристальным взглядом Милана.

– Думаю, теперь вам ясно, – медленно, со всей серьезностью произнес король без всякого намека на веселый и непринужденный тон, – что от вас мне нужны услуги не писателя и переводчика, Глишич, а другие – те, в которых вы показали себя десять лет назад.

Он взял фотографии и убрал их в большой конверт.

– Но, Ваше Величество, – начал Глишич, – я, если честно, не понимаю, чего вы от меня ждете.

– Разве вы не следили за новостями о том, что произошло в лондонском Ист-Энде в августе и сентябре, господин Глишич?

– Вы имеете в виду… имеете в виду те… убийства тех женщин? Преступления, которые местная пресса приписывала какому-то Джеку Потрошителю? Насколько мне известно, этого человека до сих пор не обнаружили.

– Верно. В британской столице разразился большой скандал, и все вздохнули с облегчением, когда в конце сентября убийства прекратились. Но в начале января этого года они начались снова!

Глишич молча уставился на короля.

Тот кивнул и, посмотрев на дымящуюся сигару так, словно ее аромат ему разонравился, затушил ее в пепельнице.

– Убийства начались снова, да такие, что отчетливо виден почерк вернувшегося Потрошителя. Но на этот раз не только в Ист-Энде и Лондоне.

– Как… как это возможно?

– Скотленд-Ярд тоже хотел бы это знать. Вот почему они попросили – даже умоляли, – чтобы мы прислали вас, мой дорогой.

– Меня? Именно меня?

– Да, Глишич. За это вы можете благодарить роль – самую главную, – которую сыграли в поимке Савы, и то, что наш общий друг Таса Миленкович довольно-таки четко донес этот факт коллегам во всех крупных европейских странах.

– Вы, что… Ваше Величество… отправляете меня в Британию, чтобы…

–…помочь столичной полиции разобраться во всей этой запутанной истории с убийствами, но на самом деле для вас это послужит всего лишь прикрытием. Ваша настоящая задача будет заключаться в другом: узнать местонахождение маркизы Каролины и вызволить ее из заточения.

На мгновение оба замолчали, так что стал слышен низкий гул паровой машины и потрескивание поленьев в печи.

– Я должен прояснить некоторые детали, – вздохнул Милан, взял медный колокольчик и резко потряс его.

Через несколько мгновений дверь за барной стойкой открылась, и в каюте снова появился молодой официант в белой ливрее.

– Вы звали, Ваше Величество?

– Да. Принеси нам десерт, но перед этим – что-нибудь покрепче. Господин Глишич, как вам домашняя настойка, которую вы пили в качестве аперитива? Достойно? Тогда, думаю, надо повторить – в этот раз обойдемся без коньяка и других иностранных дижестивов: я буду то же самое. Видит Бог, мне нужно что-то действительно крепкое.

Когда они выпили по бокалу и остались наедине с кусочками шоколадного торта на тарелках, король подался вперед и посмотрел в глаза гостю.

– Скажите мне, насколько хорошо вы знаете искусство эпохи Возрождения?

Глишич вздрогнул, озадаченный вопросом, который, насколько он мог судить, не имел абсолютно никакого отношения к разговору.

– Ну… Как любой мало-мальски образованный человек нашего времени. Я имею в виду, что не эксперт и не изучал историю искусств, чтобы…

Король Милан коротко покачал головой, как будто его не особо интересовал ответ.

– Вы, конечно же, знаете о Леонардо и Микеланджело?

– Конечно, Ваше Величество.

Милан повернулся на стуле и потянулся к ящику комода, где лежали отвратительные фотографии из монастыря Святого Мартина. В этот раз король достал оттуда сверток в шелковой ткани, положил перед собой на стол, отодвинув тарелку с нетронутым тортом, развязал тонкую ленточку и развернул обертку. Глишич увидел внутри что-то вроде записной книжки в темно-коричневой кожаной обложке, потрескавшейся и старой. Милан взял эту книжку, будто оценивал ее вес, и осторожно положил перед Глишичем.

– Загляните в нее.

Нерешительно, словно ожидая увидеть что-то подобное той мерзости на фотографиях, гость