Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

Внезапное движение было слишком быстрым, чтобы успеть на него отреагировать: темная тень выпрыгнула из-за комода, где пряталась, и подлетела к Глишичу с глубоким гортанным рычанием. Волосы на затылке встали дыбом: подобного звука он не слышал даже в самые ужасающие моменты охоты на Савановича. Глишичу пришло в голову, что настал тот час, когда злодей наконец послал кого-то подобного себе, чтобы отомстить заклятому врагу, как пообещал десять лет назад.

В холодном свете электрической лампочки Глишич увидел изуродованную челюсть незнакомца в капюшоне, нижнюю часть его лица, сухую козлиную бородку, кончик длинного крючковатого носа с широкими темными ноздрями, разинутый рот с необычайно острыми зубами. Ледяные пальцы схватили писателя за шею, тяжесть навалившегося тела заставила отступить. Будь комната больше, Глишич рухнул бы на спину. Но его прижали к шкафу, и это позволило устоять на ногах.

Незнакомец зашипел, повторяя что-то из раза в раз, с необычайной силой стиснул шею холодными руками, большими пальцами нащупал кадык и надавил на него. Глишич ощутил, что задыхается, кровь застучала в висках. Он пытался сделать вдох и вслушивался в то, что повторял нападавший, пока не разобрал в шипении слова, произнесенные по-английски:

– Где это? Где это? Где он? Где он?

Глишич не мог понять, почему убийца, посланный Савановичем, говорил по-английски, не считая уже того, что нападавший имел в виду и о чем просил. У писателя закружилась голова, он терял силы вместе с дыханием. Прижатый к стене, он опустился на правое колено, переместил левую руку и просунул обрез между вытянутыми руками злодея, направив ствол прямо в отвратительную изуродованную губу. Схватил рукоятку правой рукой и указательным пальцем отвел курок.

Реакция нападавшего оказалась нечеловечески быстрой. Понимая, что пуля из двустволки снесет ему голову, он отпустил шею Глишича и отпрыгнул назад, бросился в сторону, однако из-за узкого пространства угодил в противоположную стену и отчаянно потянулся левой рукой к стволу, чтобы вырвать оружие.

Но Глишич судорожно сжал пальцы, и ствол обреза взлетел от выстрела, прогремев как пушка.

Писателя отбросило назад, он упал на пол, но быстро поднялся на колени, хватая воздух. Стоя на коленях, сжимая двустволку, готовый использовать ее как дубинку, Глишич взглянул на незнакомца и увидел, что тот смотрит на свою левую руку, а та… вместо кисти теперь заканчивалась обрубком на запястье, из которого с каждым ударом чудовищного сердца вытекала густая темная кровь. Пули, вылетевшие из обоих стволов, раздробили руку нападавшего, отрикошетили от стены и разнесли на куски комод.

Ошеломленный Глишич заметил, что несколько осколков попали в плечо и грудь незнакомца, продырявив ткань плаща, от которого поднимался тонкий пороховой дымок.

– Кто ты? – хрипло прорычал Глишич. – Тебя послал Сава? Чего ты хочешь от меня?

Изувеченный нападавший, все еще скрываясь под капюшоном, не собирался отвечать ни на один из вопросов. Вместо этого он оперся на колени и правую руку – засунув левую под плащ, чтобы прижать к груди, – вскочил на ноги, еще раз зашипел на растрепанного и ошарашенного писателя с разряженным оружием в руках. С невероятной скоростью бросился к ближайшему окну и выпрыгнул, не беспокоясь о раме и стекле. В тишине, образовавшейся после оглушительного грохота выстрела, разнесся звон разбитого стекла и треск сломанного дерева. Когда Глишичу удалось встать, незнакомца в комнате уже не было.

Писатель поспешил к окну, выглянул на улицу, но увидел лишь испачканный снег: темные капли и глубокие следы шагов вели к замерзшей брусчатке. Нападавший исчез, словно был образом из народных мистических сказок.

– Господин Глишич!

Он обернулся и увидел у дверей комнаты удивленного Милисава, бледного, как труп, с поднятыми ко рту руками. Глишич выпрямился, положил оружие на стол, тяжелыми шагами прошел мимо парня в коридор, взял сумку с того места, где опустил ее на пол.

«Где он? Где он?» – услышал он шипение нападавшего.

Наступал рассвет.

Таинственный злоумышленник вряд ли имел отношение к Савановичу. То, что он искал, было в сумке, которую Глишич привез от Милана.

– Милисав, – сказал он строго. Парнишка вздрогнул, опустил руку, отвел взгляд от беспорядка в комнате и повернулся к постояльцу лицом. – Вы знаете, где живет господин Таса Миленкович, начальник полиции? Его дом находится в Ломине.

Милисав молча кивнул.

– Поспешите туда со всех ног, разбудите его, извинитесь и скажите, что его зовет Глишич. Попросите вызвать полицию, чтобы они провели расследование. Скажите, что произошло преступление, но со мной все в порядке. Запомнили?

Милисав снова кивнул.

– Тогда чего же вы ждете? – прогремел Глишич, понимая, что выглядит в глазах юноши столь же грозно, как Страшный суд. – Беги!

Парнишка развернулся и, не говоря ни слова, бросился прочь.

Два часа спустя комнату заполонили люди в полицейской форме.

Таса Миленкович еще раз взглянул на разбитое окно, измерил высоту, с которой таинственный гость выпрыгнул из комнаты, и отошел, позволяя своим людям осмотреть комнату и остальную мебель, чтобы, возможно, найти какие-нибудь следы.

Глишич наблюдал, как полицейские быстро двигались по комнате, посыпали поверхность мебели светлым порошком, внимательно смотрели в оптические приборы. Миленкович заметил вопросительный взгляд писателя и покрутил усы.

– Я ввел систему Бертильона как обязательный метод работы следствия, – пояснил он старому другу. – Может быть, мы найдем отпечаток, который получится связать с одним из тех, что у нас уже есть…

– Напрасная работа, – прервал его Глишич. – Это был иностранец. То, что я смог разобрать в его речи, звучало по-английски. Ты не найдешь в полицейских архивах зацепок, которые могли бы вывести на этого человека.

Миленкович мрачно посмотрел на него, молча кивнул. Они вдвоем покинули комнату, оставив полицейских работать, прошли мимо изнуренного Милисава, которого в коридоре с блокнотом в руках опрашивал сержант, быстро записывая услышанное карандашом.

– Секула, – обратился Таса к сержанту.

– Да, господин начальник! – Сержант вытянулся по струнке.

– Когда закончите брать показания у этого свидетеля, убедитесь, что полицейские не будут затягивать работу. Попросите их сфотографировать комнату и немедленно отправить снимки для проявки. Если что-нибудь понадобится – я с господином Глишичем буду внизу, в ресторане отеля.

– Есть, господин начальник!

Глишич и Таса спустились по лестнице и направились в ресторан с дюжиной круглых столов. Гостей «Националя», видимо, разбудил выстрел: они проводили взглядами полицейского и пострадавшего, пока те не устроились за дальним столом, и вернулись к раннему завтраку – кофе, рахат-лукуму и бренди. Глишич положил сумку, с которой не расставался, на пол рядом с собой, между ногой и стеной.

– Так ты уверен, что никогда раньше не видел этого человека? – тихо спросил Таса, когда официантка