Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? - Котус

– А «Крона», господа? Это же вообще новый подход к артиллерии!

– Я вас, господа офицеры, тоже уважаю, но преувеличивать не надо! Вы же сами знаете, что мы её из старого крепостного ружья сделали! Всех новшеств, что чуть другие нарезы и чуть выше начальная скорость снаряда.

Все снова рассмеялись.

– Совершенно новый способ нарезки, позволяющий получить кратно большую начальную скорость. Новый снаряд, выдерживающий возросшие перегрузки при выстреле. Совершенно новая баллистика и небывалая бронепробиваемость, такая, что лёгкое орудие калибром тридцать два миллиметра, превосходит по ней трёхдюймовые орудия старой конструкции, то есть, всех других ранее существовавших конструкций.

– Да-да, конечно, всё это говорит о том, что перед нами просто старое крепостное ружьё, только слегка переделанное.

И опять дружный смех офицеров. Ну, не надо мной смеются, уже хорошо.

– Добавьте принципиально новую по конструкции многослойную броню на наших автомобилях. Причём из новых, нашим же командиром изобретённых, сплавов.

– И это, господа, не считая изобретения целой кучи якобы мелочей. Которые совершенно меняют и повседневную службу, и возможности в бою. Одна возможность менять позицию или мгновенно залечь при опасности, не задерживаясь для того, чтобы посмотреть на землю и не выбирая место без камней и колючек уже многого стоит. А ведь всего-то – щитки на колени и локти!

– Вот только не обижайте нас, Юрий Викентьевич, напоминанием, что похожие щитки ещё в Древней Греции носили. Не знаю, какую защиту носили древние греки, а такой полевой формы, как у нас, я тоже нигде больше не знаю.

– Да-да! Нижние чины вас, кстати, вообще обожают.

– Что, тоже за якобы полководческие таланты?

– Нет, – совершенно серьёзным и трезвым голосом ответил Вишенков, игнорируя «выкрики из зала» о том, что вовсе не «якобы». – За те самые «мелочи», за заботу и за то, что вы, по ходящим в гвардии слухам, тоже службу рядовым начинали, за солдатскую медаль.

– Ну, нагородили, сорок вёрст, и всё лесом. Рядовым, точнее, вольноопределяющимся третьего класса, я был только неделю, медаль получил задолго до этого… И что за особая забота такая?

– Ну, в любом случае было же всё перечисленное. Не в том порядке и не в таком виде. А забота? Те самые налокотники, наколенники. То, что начали дружину создавать с полевой формы – безопасной и удобной в первую очередь. А не с парадной, чтобы красиво. И та же полевая кухня, те же сухие пайки, они же суточные рационы, которых больше нигде и ни у кого нет… Про жилые модули я уж вообще молчу! Если вы думаете, что люди всего этого не замечают и не оценивают – то очень зря.

В общем, захвалили и засмущали меня, я и не думал, что то, что я делал можно так вот оценивать и с такой точки зрения рассматривать.

Глава 4

Между отмечанием Нового года с офицерами и приёмом в имении, в гвардии произошли сразу два события, буквально одно за одним. Сперва утром третьего января принесли сообщение, что один ухарь в сумерках и по неопытности не рассчитал соотношения скорости, массы самоходки и эффективности тормозов на мокрой траве. Да, пусть на изнанке было начало ноября, но пока ещё даже заморозков не было, пять-восемь градусов тепла ночью и до пятнадцати днём, так что трава росла, почти как летом. И мокрою была от нескончаемых дождей тоже почти всегда.

Так вот, шофёр, точнее – механик-водитель, воткнулся носом в жилой модуль. Несмотря на то, что скорость навскидку составляла чуть больше десяти километров в час, массы самоходного миномёта оказалось более чем достаточно, чтобы своротить модуль с опор, на которые его сняли с грузовика. Тот упал на землю, зависнув одним из углов на подставке. Спавшие внутри солдаты посыпались на пол. Итогом – три перелома, по два вывиха и растяжения, одно защемление нерва и неведомое, ибо никто не считал, количество синяков и ушибов. При этом и командир пострадавшего пехотного отделения, и командир расчёта злополучной самоходки, и военврач, и всё командование до Старокомельского включительно, и даже дед в один голос уверяли, что мы легко отделались, получив при этом хороший пример для воспитательного воздействия на гвардейцев.

«Юра, ты просто представь себе, что он налетел бы не на прочный и жёсткий жилой модуль, а на палатку. Сколько трупов вы бы из неё доставали?»

После такого аргумента спорить было уже не о чем.

И ведь трезв был виновник происшествия, вопреки проистекающим из даты события ожиданиям, даже не с похмелья! Просто мало опыта и обстановка не та, что на площадке. И дебильные узенькие колёсики, так их и эдак! Если Государь ещё раз когда-нибудь предложит самому выбрать себе подарок – попрошу хотя бы десяток комплектов нормальных шин и покрышек! Широких, с крупным и глубоким рисунком протектора…

Вторая новость, пришедшая к вечеру того же дня, словно стремилась искупить утренние неприятности. Бересклетов Михаил Иванович, с которым после пары неприятных инцидентов в начале вполне притёрлись по службе, чему и визит тестя способствовал, пришёл с сообщением, что штат полностью набран – последний кандидат на последнюю вакансию прошёл проверки и подписал контракт.

– В батарее или в гвардии?

Вопрос был не праздный, поскольку он совмещал обязанности кадровика и там, и там.

– И в батарее, и в гвардии: это унтер из пехотного прикрытия.

Да, как ни странно, специалистов что в расчёты, что в технические службы набрали всё же раньше, рядовых пехотинцев тоже, офицеров чуть позже, но тоже ещё в том году закрыли все вакансии. А вот с толковыми унтерами и медицинским подразделением возникли… Нет, не проблемы – задержки. И вот – свершилось!

Правда, тут же возникли и дыры в штате, пусть и временные, до выздоровления пострадавших утром. С другой стороны, абсолютно полного заполнения всех штатов не бывает, пожалуй, нигде и никогда: всегда кто-то болеет, кто-то в отпуске, кто-то выходит в отставку, не дождавшись сменщика. Правда, последнее пока не про нас, и ближайшие лет пять, минимальный срок контракта, не грозит.

Утро четвёртого января тоже оказалось забавным. Не прямо на рассвете, конечно, а часов так в одиннадцать утра, пришёл почтальон из нашего, рысюхинского, почтового отделения с натурально квадратными глазами. Глядя на выражение его лица и то, как он несёт двумя руками перед собой конверт с,