Большой игрок 1 - Эрли Моури

полезно бы поковыряться в памяти. Сначала будет сложно вспомнить что-то из жизни этого тела, но при должном старании процесс пойдет. Только этим себя не мучай — немного повспоминай и хватит, — предупредил Весериус. — Я на этом распрощаюсь. Дел у меня еще куча.

— Эй, ты решил меня здесь кинуть одного? В чужом мире без информационной поддержки! — возмутился я, выбирая трусы и майку на полке.

— Только до утра, мой друг. Обещаю, завтра же появлюсь пораньше, — призрак осчастливил меня добродушной улыбкой и воспарил к потолку.

— Ты дьявол! — я тоже ответил ему улыбкой, только вовсе не доброй.

— Что ты! Мои деяния, Александр Васильевич, куда ближе к божественным. Я, бля*ь, ангел. Ага, скорее всего ангел. Сам удивляюсь, как я добр иногда бываю, — его полупрозрачный образ побледнел.

— Постой! — попытался задержать его я. — Ты так и не сказал, для чего я здесь! Явно, не по душевной доброте, ты притянул меня в этот мир!

— Обязательно скажу! Скоро! А сейчас тебе лучше расслабиться и хорошо выспаться. Все, приятного вечера! — отозвался он и исчез.

«Весериус, сука, скользкий тип!» — мелькнуло в моей голове. Он снова увиливает от ответа, снова водит меня за нос. Я заподозрил, что в истинной цели моего переселения в это тело, есть что-то очень неприятное для меня. Иначе отчего маг уже не первый раз избегает столь важной темы, предпочитая говорить о всякой ерунде?

Меньше через минуту, после того как я снял влажные до неприятного трусы, снова послышался голос магистра, в этот раз беззвучный:

«Информационная поддержка, мой друг: скоро пожалует дочка Марфы. Надеюсь, не забыл: Ее Лизой величать. Елизавета Степановна Булгова, 19 лет от роду. Кстати, ты ей нравишься. И сама она очень неплоха, хотя жирновата. В постель такую затянуть не грех. Только не вздумай ее замуж позвать — тебе для сердца надо даму повыше статусом! Все, исчез! Теперь уже точно до завтра!».

Наверное, он в самом деле исчез, потому как наряду с раздражением на мага я ощутил рядом какую-то унылую пустоту. Хоть призрак раздражал меня многим, и знаком я с ним был крошечное время, все равно он стал для меня пока единственным близким существом в чужом мире. Размышляя об этом, я даже застыл, стоя голяком возле раскрытого шифоньера и сжимая в кулаке трусы, которые до сих пор не надел. В этот момент в коридоре раздались быстрые шаги. Столь быстрые, что я не успел толком отреагировать. Хотел было надеть трусы, нагнулся и поднял ногу. Из-за слабости в коленях едва удержал равновесие. В дверь постучали, раздался девичий, звонкий голосок:

— Александр Васильевич!

— Да! Кто там? — отозвался я в растерянности.

Хотел сказать: «Постойте в коридоре! Позову!» но раньше, чем я открыл рот, дверь распахнулась. В комнату вбежала блондинка, приятная личиком, запыхавшаяся. Если моей внезапной гостьей оказалась та самая Лиза Булгова, то, Весериус соврал лишь в одном: жирной ее нельзя назвать. Может самую малость пухленькой. И при этом Лиза была вполне хороша собой. Первое, что бросилось в глаза: очень приличная грудь, розовые щечки, сочные губки. Чертами лицо она немного походила на мою Ольгу, оставшуюся в другом мире. Однако, прелести Елизаветы я не мог разглядеть из-за своего совершенно неприличного положения. Девушка тут же ахнула, раскраснелась и отвела взгляд.

— Простите, простите, Александр Васильевич! — она закрыла глаза ладошкой, проворно отвернулась, тут же поясняя: — Маменька приказала бегом к вам! Говорит, бегом со всех ног! Вот я бежала, бежала и в спешке сразу дверь открыла! И вы же сказали… Сказали «да»… Я подумала…

— Все нормально, Лиз. Сейчас что-нибудь надену, — успокоил я ее, схватил со спинки стула велюровый халат, накинул его на плечи. — А чего тебя маменька так торопила? — спросил я, хотя ответ вполне знал.

Знал, но хотел разыграть безразличие к произошедшему в столовой, словно к пустяку, не стоящему внимания.

— Ну как же! Она сказала, что вы в таком состоянии! Даже повеситься собирались! — ее голосок стал неожиданно тоненьким.

— Что за глупости несет твоя мама! — вспыхнул я почти с подлинным негодованием, пальцы быстро подвязывали поясок на халате. — Я же пояснял ей! И только что пояснял Тимофею! Как же вы все не поймете!..

— Вы только скажите, это из-за нее? — нервно спросила Булгова.

— Из-за кого «нее»? — переспросил я и добавил. — Глазки можешь открыть. Оделся я.

— Из-за вашей невесты, Насти? — она убрала руку от лица.

— Вот и ты туда же! Какой к чертям Насти⁈ Мы с ней благополучно разбежались, и нет для меня больше никакой Насти! Даже думать о ней не хочу, а вы все как сговорились: Настя, Настя… Не надо больше о ней! Хорошо? — я подошел к смущенной девице.

— Да, Александр Васильевич. Больше ни слова о Самгиной. А вы правда с ней совсем расстались? — в больших зеленовато-карих глазах Лизы проступил интерес.

— Правдивее правды нет, — улыбнулся я и покосился на письмо, лежавшее на столе. То самое, которое с огромной срочностью передал мне извозчик. Я даже позабыл о нем, лишь сейчас мысли снова вернулись к моей несостоявшейся невесте, которую я ни разу не видел.

— И правда будете теперь играть в театре? — Лиза сделала робкий шаг в комнату.

— Не знаю. Пока этого утверждать не могу. Многое может поменяться в ближайшее время, — ответил я, поправляя на себе халат. — С точностью могу сказать лишь одно: после некоторых событий я очень изменился, а значит поменяется моя жизнь. Буду играть в театре или нет — сейчас это не так важно.

— Что я для вас сейчас могу сделать, Александр Васильевич? Здесь у вас вроде как чисто. Может, мама где-то не успела убрать, я могу, — чуть повернув голову, Лиза с едва прикрытым кокетством посмотрела на меня. — Мне нравится у вас убираться. Эти же вещи нужно отнести в стирку? — она указала на мои брюки и трусы, лежавшие на полу.

— Нет, это пока не трогай… — резко остановил я ее. — Там кое-что влажное… то есть важное в карманах. Надо перед сном будет разобраться, — я хотел отправить Лизу для уборки в столовую, но подумал, что ей не следует видеть неприятные следы попытки самоубийства мудака Рублева. — Вас, Елизавета Степановна, мама зря побеспокоила на ночь глядя. Вот завтра днем, если будет желание чем-то помочь, приходите. Буду очень рад видеть.

— Елизавета Степановна? — она рассмеялась, звонко, немного по — детски. — Вы, Александр Васильевич, меня так никогда не называли.

— Тебе нравится? — я слабо