Большой игрок 1 - Эрли Моури

— Так рассказывай. Жду, — я все же откинул одеяло и сел на край кровати.

— Если напряжешь память, то вспомнишь: в общих чертах я говорил, зачем ты здесь, — начал магистр. — Но давай по порядку. Саша Рублев был человеком слабохарактерным, мало к чему приспособленным — ты это уже понял. Так вот, в наследство ему досталось дело отца — маленькая торговая конторка, которая теперь почти бездействует. Хотя и при отце его, Василии Дмитриевиче, конторка эта тоже не процветала: так себе, имелась скромная прибыль, едва покрывавшая семейные расходы. Дело здесь не столько в лености отца Саши, но в том, что интересы у того были иные: служил он императору и имел при дворе кое-какие заслуги. Рассчитывал на баронство, но время шло без особых перемен. Он так и помер, не дождавшись указа о признании его стараний и предоставлении дворянства. При нынешней императрице Елене Второй вопросы поощрений стали рассматриваться особо долго. Да и не было у рода Рублевых достаточно видных заслуг, чтобы ожидать имперское признание и баронство. Думаю, их род вряд ли бы внесли даже в список нетитулованного дворянства. Хотя при жизни Василия Дмитриевича такая надежда была, потому как за него тихонько хлопотал граф Старовойтов. Это в общих чертах понятно?

Я кивнул. Все, что сейчас вещал Весериус, мне было как бы не слишком интересно. С утра подобные извещения о чьем-то прошлом даже как-то утомляли, но я заставил себя слушать речь мага внимательнее, понимая, в что за недавней историей рода кроются ответы на беспокоящие меня вопросы. Лишь на минуту прервал его, уточнил, возвращаясь к упоминанию о торговом деле отца:

— А конторка как называется? Чтоб я понимал, чем теперь владею.

— Торговый дом «Богатей» — просто, бесхитростно, даже как-то тупо. Так вот, после внезапной смерти Василия Дмитриевича граф Старовойтов Александр Петрович потерял интерес к семье Рублевых. Здесь не столько вина графа, сколько твоя. Вернее, вина прежнего Саши, который ныне ты. Он не проявил никакой инициативы, никоим образом не похлопотал, чтобы сохранить и развить полезные связи отца, в результате остался одинок и мало кому интересен. Да, кстати, отец его погиб всего-то два года назад, угодив под колеса домкана. Домкан — это механомагическая повозка, дилижанс. Что-то вроде ваших автомобилей. Их здесь не так много из-за дороговизны, но в последнее время эти штуки становятся дешевле, и их популярность растет.

— Мать, как я понял, тоже не жива? — уточнил я.

— Да, умерла от сложной болезни семь лет назад, — подтвердил он. — Уже не помню, что там у нее было, но что-то такое, заковыристое с печенью и кровотечением. Поздно обратилась к целителям. Теперь перейдем к твоему главному вопросу. Знаю, этот ответ ты очень ждешь. Так вот: ты нужен здесь для того, чтобы поднять эту жалкую конторку с идиотским названием «Богатей». Это пока первый, но важный этап. Его можно пропустить, если ты, как высокий профессионал, сочтешь, что это лишнее. Но мне кажется, лучше для сначала взяться за «Богатея», пока ты войдешь в полное понимание особенностей этого мира.

— Постой, Весериус! — воспротивился я.

Он, будто не слыша моего возражения, продолжил:

— Разомнись, мой друг, на этом «Богатее»! Это же просто! Сделай из жалкой конторки серьезный торговый дом, достойный твоего золотого будущего. Такой, чтобы стал он известен и уважаем хотя бы в Москве. А лучше известен на всю Империю и за ее пределами! — сказав это, маг воспарил над креслом, и улыбнулся мне. — Все, Сашенька, вчерашняя интрига развеяна? И нет в ней никаких хитрых особенностей, которых ты опасался. Подводных камней нет, и скрытых пунктов договора тоже нет!

— Весер! — попытался остановить я его.

Но магистра несло. Несло почти так же, как когда-то Остапа Бендера, когда тот с небывалым вдохновение расписывал идеи межпланетного шахматного турнира васюкинским шахматистам.

— Твоя задача, Саш, просто жить нормальной, полноценной жизнью, попутно делая то, к чему ты привык и хорошо научился в своем мире! — вещал маг, при этом его полупрозрачная фигура светилась словно огромная жемчужина. — Уверяю, этот мир ничуть не хуже вашего! Он просто другой. Здесь кое-чего нет, но есть свои очень манящие прелести. Чтобы наслаждаться ими, нужны деньги. Большие деньги! Так зарабатывай их с размахом, как ты это делал прежде! Зарабатывай много, попутно поднимая дело отца на качественно новый уровень! Знаю, для тебя эта задача очень проста! Что какой-то мелкий торговый домишко для такого гиганта, как ты!

— Постой, Весер! Заткнись! Да заткнись ты хоть на минуту! — я встал с кровати, потянувшись к халату. — Вот так, замолчи и теперь ответь: с чего ты взял, что я смогу поднять «Богатея» на новый уровень⁈ С каких хренов ты решил, что я могу это сделать играючи, живя прежней жизнью⁈ С чего ты вообще взял, что я на это способен? И здесь у меня еще вопрос посложнее: почему ты привлек к этому делу именно меня, а не какого-нибудь местного свежепомершего бизнесмена, купца или как тут это называется? Финансовые воротилы Москвы, полагаю, здесь тоже не бессмертны. Разве не уместнее направить в тельце несчастного Саши Рублева кого-то из них? И вопрос еще: ты сказал, поднять конторку «Богатей» — это первый этап. Есть еще какой-то второй? А затем третий?

В голове у меня вертелся еще один важный вопрос: «Какая выгода от всего этого самом магистру-призраку?». Ну какая может быть польза призраку от процветания торговой конторы в мире материальном, не слишком плотно связанном с тонкой субстанцией, где посчастливилось побывать мне вчера? Здесь что-то очень не складывалось в моем понимании.

— Как же? Зачем ты себя принижаешь? Ты — большой игрок! Ты — гигант! Разве корпорация со звучным именем «Гигант» не твое славное детище? Что для тебя стоит наладить дела в ничтожном торговом доме⁈ Сашенька, скажу тебе по секрету, даже мелкий предприниматель из вашего мира понимает в бизнесе больше, чем процветающий купец в этом. Этот мир еще девственный, он не опорочен хитрым бизнес-схемами. Да, здесь есть свои особенности и свои особые правила, но все равно Москва в этом мире — золотая нива для таких, как ты. Разумеешь? — ответить он мне не дал, потому как с еще большим воодушевлением продолжил: — Уж, поверь, я не настолько глуп, чтобы привлечь к этому делу первого встречного. Не просто было э —