Большой игрок 1 - Эрли Моури

— Мы нужны друг другу, Саш. А разговоры о всяких чертях и демонах — это пустое. Какие вопросы еще беспокоят тебя?

— Меня беспокоит очень много вопросов. Но пока я не буду их вываливать. Только вот что еще мне объясни: ты — маг, и эти, как там, хетайлы, вы можете оказывать серьезное влияние на этот мир, события в нем. Почему же вам не сделать так, чтобы торговый дом «Богатей» пошел в рост при любом будущем владельце? Допустим, вздернулся Саша Рублев, ну, такова жизнь — царствие небесное ему. Не важно, в чьи руки после него попадет «Богатей», важно то, что вы можете оказать нужное вам влияние на эту конторку и её будущих владельцев. То же самое с этим «Транс-Уралом»: можете устранить или запугать конкурентов, всякими потусторонними хитростями повлиять на процветание этого бизнеса. Одно то, что вы можете предсказывать будущее, это уже огромная сила, которая при умном подходе может озолотить владельца «Богатея». Раз так, то нахрена вам здесь был тот финансовый воротила… — я не сразу вспомнил недавно упомянутую Весериусом фамилию.

— Господин Ерофеев, — подсказал мне магистр и тут же принялся отвечать на мои вопросы: — Понимаю, все это тебе кажется странным. И хорошо, что так. Хорошо потому, что ты умеешь смотреть вглубь. Так вот, извещаю: ни я, ни хетайлы не можем оказывать серьезного влияния на события вокруг торговой конторки «Богатей», тем более такой огромной конторы, как «Урал-Транс». По мелочи — да, но по — серьезному — нет! Иначе это изменит цепь грядущих событий и результат будет непредсказуем. Так происходит всегда, когда в людские дела вмешиваются не люди — чревато большими сдвигами на тонком плане. Если мы в это дело влезем, то с огромной вероятностью Ириэль и хетайлы из клана Аурлу не получат того расклада будущего, на который рассчитывают. Где имелась малейшая возможность они вмешались. Может быть, будут еще какие-то подходящие случаи для незаметного влияния со стороны Ириэль, но на данный момент такое недопустимо. Здесь все должны решать люди, обычные люди, а не потусторонние силы. Необходимо, чтобы события развивались как бы естественным образом.

— Как бы естественным? Это тем самым естественным образом, которым вы подстроили смерть господина Ерофеева? Мой друг, — я улыбнулся, передразнивая его. — От моего внимания не ушла важная деталь: ведь я помню, ты сказал, что поломка машины Ерофеева была подстроена, и именно поэтому, он в спешке вынужден был выйти к автобусной остановке. Ожидал другую машину из гаража, но тут какой-то невероятной случайностью, — иронизируя последними словами, я снова улыбнулся. — Появилась почти неуправляемая маршрутка — видите ли, водителю резко стало плохо с сердцем. А чего ему так резко заплохело? Добрые хетайлы постарались или ты лично? Это ли не вмешательство в дела людские? Вмешательство, причем в самом демоническом виде!

— Тише, тише, Саш, а то Марфуша прибежит! — как бы в шутку предостерег меня магистр. — Я не знаю, отчего водителю захреновило. Не знаю потому, что мне это не интересно. И это вовсе не проявление жестокости или душевного безразличия. Просто если совать нос в каждое событие, внимания не хватит на события в собственной жизни. Что касается влияния на случай с Ерофеевым, то здесь нет никаких нестыковок, которые тебе привиделись. Замечу, привиделись вполне справедливо. Ты мне нравишься, Саш. Ты внимательный, хваткий, умеешь видеть скрытое и делать выводы. Так вот… В случае с Ерофеевым влиять со стороны хетайлов было вполне можно.

— Почему там можно?

— А потому, что оно происходило в другом мире — в вашем мире. И цепочка запущенных там событий никак не может повлиять на мир этот. Так что там мы можем чудить без всяких опасений за последствия для нас. Кроме того, я уже говорил: в чем-то влияние допустимо, а в чем-то нет. Силу влияния и волны последующих событий умеет видеть Ириэль. Не всегда, но иногда умеет. Поэтому, все, что случилось, произошло не совсем милосердно, однако оно никак не меняет логику достижения нашей цели. Кстати, боги тоже в своих деяниях бывают крайне немилосердны. Тебе ли это не знать: болезни, смерти и прочие неприятности — тут как ни молись, мало кто о тебе побеспокоится.

В коридоре снова раздались шаги, легкие и быстрые. За ними раздался голос Лизы:

— Александр Васильевич, позвольте войти? А то я с подносом тут. Маменька повелела накормить вас.

— Исчезни! — прошептал я, махнув Весериусу.

— Лизонька, дорогая, войди! — потешаясь и подражая моему голосу, произнес маг.

Произнес он это довольно громко. Так, что Лиза вполне могла услышать его.

— Идиот! — прошипел я на него. Поспешив к двери, бросил: — Лиза, постой минутку! Одну минутку! Халат накину и дверь открою! — сказал я, хотя был уже в халате. Хотел потянуть время и убедиться, что призрак мага стал невидимым.

— И не вздумай хоть как-то проявить себя, пока я говорю с ней! — сердито предостерег я, оглядывая как бы пустую комнату. Затем подошел к двери и щелкнул замком.

— Простите, барин, чай немного расплескала, — Лиза вошла, розовея щеками, на миг задержав на мне взгляд зеленовато-карих глаз. — Вам же чай с листьями смородины? Так же любите?

— Да, Елизавета Степановна. Люблю именно так, — отозвался я, хотя в прежней жизни я как-то не увлекался чаем из листьев смородины. — Вот сюда поставь, — указал я на письменный стол, убирая книгу и освобождая место для подноса.

Помня вчерашний вечер, было искушение немного поболтать с дочерью служанки, но мысль о том, что где-то рядом витает Весериус и ждет продолжения беседы, меня сдерживали. Однако, Лиза сама затеяла разговор:

— Мне так нравится, когда вы, барин, называете меня по имени отчеству. Это так тепло, что… — поставив поднос с завтраком на стол, она повернулась ко мне и прикрыла глаза, будто не в силах продолжить собственные слова.

— Насколько тепло, Лиз? — полюбопытствовал я, втянув ноздрями аромат жареных колбасок, еще исходивших паром.

— Как вчерашний поцелуй, — шепнула она и ее полные щечки порозовели еще больше. — А я сегодня видела знаете кого? — после затянувшейся паузы спросила она.

— Кого, Лиз? — мне показалось, что я уловил движение Весериуса рядом.

— Самгину. Меньше часа назад. Могу сказать больше, но боюсь огорчить вас, — она переставила тарелку с пирожками с подноса на стол и искоса глянула на меня.

— Лиз, ты заинтриговала. Ну-ка признавайся, что же там такое ужасное случилось? — я задержал ее руку, потянувшуюся к чайнику. — Что может