О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

— Твою мать! — пнул я ни в чем не повинную стену. — Твою мать, твою мать, твою мать!

Оба пленника, осознав, что выбраться из передряги не получится, предпочли раздавить заранее (!) установленные во рту полые зубы с ядом. Как те долбанные самураи, которые среди всех путей выбирают тот, что ведет к смерти.

— Вы кто такие, вообще⁈ — очень хотелось пнуть и мертвеца, но я сдержался. — И что, нахрен, происходит? Я что, на шпионскую организацию с дури или от своего невероятного везения вышел? Кто вообще в здравом уме ставит себе в рот ампулу с ядом? Ребятки, вы должны были оказаться сектантами, а не устраивать мне тут сеанс синхронного самоубийства.

Эмоции удалось взять под контроль быстро. Я так-то редко психую, но эти двое… Они смогли меня довести. И были бы живы, я бы точно их еще раз грохнул! Но — глубокий вдох — выдох. Повторить три раза и продолжить работать. Теперь мне вопросы задавать было некому, но и сами тела могли кое-что рассказать.

Для начала я, правда, отзвонился соратникам и в приказном порядке потребовал от них ни в коем случае не выходить с объектами на контакт. Особенно четко — три раза — повторил это для одного очень креативного грузинского князя. Попутно рассказав вкратце, что тут у меня произошло.

— Нет, приезжать не надо, Гия, — под конец отклонил я его предложение. — Тут уже не с чем помогать. Да, как выясню что они тут хранили, перезвоню.

И лишь после этого приступил к более тщательному осмотру тел. Для этого Алиева пришлось затащить в дом. В карманах у них оказалось не густо информации. Водительское удостоверение у Алика, телефон и бумажник. А вот Расписной оказался пустым. В прямом смысле — даже мелочи в карманах не бренчало.

Татушки его ни о чем не говорили — обычное творчество любого салона. Черепа, птицы, таинственные и ничего не значащие надписи. Голяк, короче.

А вот левое предплечье оказалось куда красноречивее. Оно было синим, но не от татуировок, а от следов уколов шприцом. Множественных уколов. Пацан был полным стопроцентным наркоманом. Может поэтому так «метко» стрелял.

— Я, парни, вообще уже ничего не понимаю, — обращаясь к мертвецам буркнул я. — Так вы все-таки торчки или нет?

Глава 4

В доме ничего не оказалось. Ни склада оружия, ни лаборатории по производству наркотиков, ни даже схрона этих самых наркотиков. Ни граммулечки! Просто какой-то не очень чистый притон. Ночлежка, в которой могли жить и работяги из стран бывшего Союза, и просто опустившиеся личности, не знакомые с такими понятиями, как регулярная уборки и проветривание помещений.

Кстати, я ведь уже сталкивался с чем-то подобным, когда случайно нарвался на логово беглых зэков, расследуя кражу картошки у бабы Нюры с садоводческого товарищества. Неужели опять? Это карма такая — раз за разом повторять одно и тоже, пока я не пойму нечто важное? По крайней мере, подобное бы хоть немного объяснило, почему эти двое жмуров так остро отреагировали на слово «участковый» — зеки в бегах обычно резкие ребята.

Но здесь точно не тот случай. И личность одного мне известна, и ядовитые капсулы в рот, насколько мне известно, в тюремных больницах не устанавливают. Да и не стали бы зеки, дрожащие за свою шкуру, так просто себя убивать, лишь бы только в плен не попасть.

Нет, тут что-то другое. Вот только, как понять — что?

Вообще,была бы война, я бы в них диверсантов заподозрил. Таких, классических фашистов, которые заброшены в мирный тыл, чтобы вредить и пускать поезда под откосы… нет, поездами партизаны занимались, перепутал. А без войны… больше всего они тянули не на сектантов, не на зеков, а на самых настоящих иностранных разведчиков. Отлично залегендированных, и готовых на все, чтобы сохранить свою невыполнимую миссию в тайне.

Единственное, что в эту схему не вписывалось — дорожки на внутренней стороне предплечья одного из погибших. Можно предположить, что это у него маска такая, и он вечерами специально тыкал себе иглой в кожу, чтобы выглядеть максимально достоверно, но… Нет! Ну нет! Нельзя при первом же столкновении со странностями сразу же приплетать шпионов! Это непрофессионально, какая-то конспирология чистой воды, а не построение версий! Что дальше будет, Дрозд? Рептилоиды с Нибиру?

С другой стороны — бритва Оккама, Карл. Если они выглядят, как шпионы, ведут себя, как шпионы, и действуют, как шпионы, так может они и есть шпионы? Чего сущности-то множить?

Так ни к чему и не придя, я отправил фото нового фигуранта Турову, и почти сразу получил от него звонок.

— Тоже нарик, прикинь! — радостно сообщил он, совершенно не смущенный тем, что пробивать пришлось мертвеца. — Только не завязавший, а самый что ни на есть действующий. До сих пор состоит… то есть состоял до встречи с тобой на учете в диспансере. И тоже множество мелких конфликтов с законом. Короче, один в один, как остальные. Ну, что думаешь?

Что думаю, что думаю… Я много чего думаю, вот только придумать ничего не могу! Впрочем, слова Саши про нарика что-то внутри всколыхнули. Еще на учете, значит? Получается, Расписной только-только соскочил с иглы или собирался это сделать, а тут я нагрянул нежданно-негаданно. Тогда, выходит, что эта блат хата — реабилитационный центр, где выводят из абстинентного синдрома будущую пехоту?

Слушай, а логично звучит! Изоляция, разрыв контактов с прежней жизнью и представитель исцелившихся в лице Алика, мир его праху, оглы в качестве надсмотрщика и жилетки. Вот он почему сюда приехал, и, возможно, поэтому и среагировал так неадекватно.

И проверить эту догадку не слишком сложно. Если у кого-то можно разжиться информацией по поводу внезапно вставших на путь исцеления торчков, то точно у тех, кто дурью барыжит в промышленных масштабах. «Гудок» — это ведь не только модное мобильное приложение для золотой молодежи, но и система сбора данных о клиентах. Я даже с ее помощью как-то раз на убийцу вышел.

Правда, сейчас у нас с владельцами платформы состояние необъявленной войны. Они уверены, что Туров на кой-то черт атакует в киберпространстве их активы. Но вот и разрулим заодно недопонимание. Зачем нам на хвосте люди, которые могут со зла и не подумав, отправить к нам кучку обдолбанных парней с зажигалками — чисто так, пугануть?

План выстроился