О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

Нино было не так. Сколько Гия себя помнил, он о младшей сестренке всегда заботился трепетно и абсолютно самозабвенно. Может быть причины были в том, что маленький мальчик неосознанно подражал своему отцу, суровому вояке, который в присутствии супруги становился похожим на ручного пуделя. Или желание окружить маленькую Нино заботой было продиктовано тем, что при рождении ее едва удалось спасти?

Но если бы кто-то спросил капитана Орбелиани о причинах, тот бы лишь удивлённо нахмурился. «Причины? — переспросил бы он. — Ты спрашиваешь, зачем рука защищает глаз от пыли? Она просто делает это!»

Сам об этом он никогда не задумывался.

Несмотря на разницу в возрасте в целых пять лет, он действительно дружил с сестрой. Облазил вместе с неугомонной малявкой все окрестности фамильного замка и прилегающих территорий, познакомил с важными местами и людьми — например, с отцовским егерем Джуном, с которым всегда можно было договориться о том, чтобы пострелять из старинных охотничьих ружей. Учил ее делать рогатки, прыгать с крыши в копну сена, подкрадываться к овцам, чтобы потом выскочить из засады и перепугать бедных животных. А еще — лечить царапины и порезы подорожником, и даже разбирал сложности создания конструктов, когда в девочке открылся дар.

Он же отваживал ее первых ухажеров, выслушивал тайны девичьего сердца, а разок и съездил в гости к тому глупцу, который необдуманно его разбил. В последние годы, особенно после того, как Гия связал свою жизнь с воинской службой, им удавалось видеться все реже и реже, но на ее свадьбе несколько лет назад, с казалось бы достойным молодым человеком, он все же погулял. И пусть был не очень доволен, что его малышка-сестра теперь взрослая женщина и живет с другим мужчиной, а не в доме родителей, все же радовался за ее семейное счастье.

Он видел КАК она смотрит на своего избранника. И этого хватило, чтобы назвать Андрея Градовского братом. Разве что, еще бы капитану хотелось, чтобы когда-нибудь на него так посмотрела его собственная невеста.

Но потом из дома молодой четы Градовских, живущих в столице, стали приходит странные сигналы. Трагичные, но обычные — жизненные. Отец Андрея заболел и как-то быстро, в несколько месяцев, сгорел. Ставший главой рода молодой человек совершил несколько глупых ошибок, поверил не тем людям, и оказался в сложной ситуации. Впереди замаячило банкротство и только вмешательство новой родни с Кавказа, удержало семью от финансового краха.

Гия лично приезжал тогда во Владимир, чтобы выступить гарантом и поручителем. И тогда Нино, хоть и выглядела уставшей и расстроенной, не показалась ему странной. Обычная молодая женщина, чей муж чуть не пустил по ветру все их состояние.

А вот год спустя, ко времени, когда дела Градовского уже пошли на лад, и он сумел выплатить большую часть долгов, Гия с удивлением обнаружил, что его сестренка сильно изменилась. Превратилась в бледную тень самой себя — издерганную, неуверенную, постоянно оглядывающуюся по сторонам и кажется чего-то опасающуюся.

Армейских офицеров частенько (порой весьма справедливо) обвиняют в отсутствии эмпатии и душевной чуткости. А еще в излишней прямолинейности и привычке все решать силой. Быть может это все имело отношение и к молодому князю, но как еще действовать, если видишь беду?

Тогда с помощью вопросов ему не удалось ничего узнать. Нино отмахивалась, утверждала, что все в порядке, что их семья переживает тяжелые времена и вскоре все будет в порядке. Не удовлетворенный ответами, Гия подступил к ее мужу, но и тот словно бы не видел проблемы.

«Это был тяжелый год, Георгий, — сказал он тогда. — Ниночка просто устала, как и я. Скоро все наладится».

И как бы не хотелось молодому князю в это поверить, как бы не было у него много собственных дел и обязанностей по службе, отступить он не мог. С сестрой творилось нечто странное, и кто, кроме него мог в этом разобраться?

Веселая, дерзкая, озорная и непоседливая девчонка, какую он знал, сейчас выглядела потухшей, подавленной, вздрагивающей от каждого шероха. Может быть, у них проблемы в семье и — в это верить не хотелось — муж к ней жесток? Или он просто себе все придумал, а на деле все действительно обстояло так, как ему сказали?

Он попробовал пойти напролом. Пригласил Нино в тот самый ресторан, где они отмечали её шестнадцатилетие, когда она впервые надела вечернее платье. Заказал её любимое вино.

— Сестренка, — сказал он, когда с едой было покончено. — Я военный, но не дурак и не слепой. Я вижу, что с тобой что-то происходит. Скажи мне, что? Кто тебя обидел? Кто заставил тебя стать такой? Даю тебе слово — этого больше не повторится.

И тогда он окончательно убедился в том, что в своих подозрениях не ошибся. Ее ответная улыбка была пустой. Дежурной, которой отвечают чужому человеку и настолько неестественной, что внутри у молодого князя все замерло.

— Георгий, я же сказала — все в порядке. Просто устала. Давай оставим это.

Но в глазах мелькнул страх. И этого хватило, чтобы Гия совершил ошибку. Он схватил ее руку под столом. Легко, без давления, как делал в детстве, когда она пыталась улизнуть, нашалив. Но твердо.

— Ты мне лжёшь, Нино. В твоих глазах страх. Чего ты боишься? Кого?

Страх в ее взгляде сменился паникой. Она дёрнула руку так резко, что опрокинула бокал.

— Отстань! — прошипела она змеей. — Не лезь в мою жизнь, понял! Оставь меня в покое!

Подскочила и выбежала из ресторана.

И настолько переход был резок, что он не последовал за ней сразу. Замер, ошеломлённый. Смотрел ей вслед и не узнавал свою сестру. Словно бы другой человек был сейчас в ее теле. Чужой. Как с этим сражаться? Оружием? Магией? От бессилия у молодого князя опустились руки.

Влезать со своими подозрениями в дела чужой семьи он не мог. Не было у него таких прав. Но в тот вечер, провожая её до дома молча, он дал себе клятву. Если нельзя получить ответы на свои вопросы просто спросив, значит, нужно найти способ сделать это по-другому. А если нельзя помочь открыто — он сделает это тайно.

Из столицы пришлось уехать по делам службы, оставив вместо себя двух лучших столичных специалистов в вопросах слежки. А приглядом за ними — своих людей, с приказом не спускать глаз с Нино Градовской. От того, что за собственной сестрой приходилось следить, душу выворачивало наизнанку. Но поступить иначе он не мог.

Это