О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

class="p1">Ха! Да найдите мне мальчишку его возраста, который бы отказался влезть внутрь боевого шагающего робота и получить силу настоящего полноценного мага! Да это же как в моем мире сказать, что железный костюм Тони Старка тебе совсем не нравится.

И добро бы пацан был ботаном, которого только книжки интересуют, рисование там или собирание гербариев. Нет! Он спортом занимался, активную жизнь вел, в школе не на последнем месте во внутреннем рейтинге. Короче, не верю, как сказал бы Станиславский.

— Дальше! — потребовал я от девушки.

— А дальше все еще более странно, — пожала она плечами. — Я предложила ему обсудить это с родителями, он ответил, что в этом нет необходимости. Тогда я начала его прогонять через стандартные вопросы, на каждом пятом или шестом, вставляя те, что ты мне выдал. И знаешь что? Он меня на втором раскусил!

— В каком смысле? — на записи ничего такого не было слышно.

— В таком, что посмотрел на меня не как дите, а как взрослый и очень битый жизнью мужик. Глазами сверкнул, но ответил, как сделал бы это ребенок. Потом уже ничем таким себя не выдавал, но в первый раз… Миша, ты знаешь, это жутковато выглядело! Когда щуплый мальчишка смотрит на тебя так, будто ты ему сама в дочки годишься.

Мединская, конечно, не дипломированный психолог, но ее суждениям я вполне доверял. Как ни крути, а работая в на земле она должна была научиться распознавать такие вещи с первого взгляда. Даже если и выступала в команде Аники обычно на подхвате.

— Что-то еще?

— Под конец, знаешь, с его стороны стало прорываться такое едва заметное раздражение. Опять-таки, взрослое и контролируемое. Мол, ну сколько можно уже, девочка! Я специально ручку уронила, когда он отвечал, и наклонилась под стол, чтобы ее достать. А еще глаза прикрыла. И вот если ориентироваться только на интонации, без понимания, что перед тобой сидит двенадцатилетний мальчик, я бы сказала, что моему собеседнику лет сорок, а то и все пятьдесят.

Я кивнул. Опять же, слушая беседу Маши с Алексеем, я не мог полностью считывать контекст, но теперь, когда она сама об этом сказала, понял, что да. Голос Смирнова, тонкий и детский, звучал, как и должен. Но то, как он строил предложения, выделял интонационные пики, действительно было нехарактерно для такого возраста.

Маленький старичок, значит… И что, черт возьми, это должно значить?

Мне в жизни доводилось сталкиваться с детишками, которые вели себя как бы не на свой возраст. Но обычно впечатление они производили комическое, а не пугающее. А тут Маша, отбитая пацанка, которая в военном «камчадале» вышла на свору вооруженных и готовых к ее появлению магов, среди которых даже Воин имелся, говорит, что ей от общения с пацаном было жутковато.

— Ты говорил, что напал на след людей, которых вроде как перепрограммировали, да? — в мои размышления вторгся голос Мединской. — Я тогда еще подумала, что ты на мага контроля нарвался со своим обычным везением.

С так называемыми магами контроля я действительно уже сталкивался, даже с двумя их разновидностями. Первой была Жигалова, главврач и нейромант из «Волны», где я проходил лечения. И он уверяла меня, что повлиять на пациента или создать в его голове некоторые установки, не может при всем желании.

А вторым был псифор Дима, чья сила в моменте вносила искажения в мозгу у противника. Скажем, человек мог споткнуться, просто перепутав порядок постановки ног. Или промазать мимо цели, «увидев» мишень не там, где она находилась в реальности.

Но это были точечные воздействия так называемого ментального дара. Не направленные на постоянный контроль и тем более — полное зомбирование. Чистых же менталистов в этом мире мне еще встречать не доводилось. И более того, они считались легендой, вроде драконов или единорогов. Существовали когда-то, но в процессе эволюции и развития общества не выдержали конкуренции. Говоря проще, были вырезаны под корень другими одаренным.

Егор Юлаев, мой наставник, как-то обмолвился, что это была не конкуренция, а охота. Самый страшный, самый кровавый крестовый поход в истории одаренных. Потому что страх перед тем, кто может залезть к тебе в голову и стереть тебя самого, сильнее страха перед любой стихией.

И тут Мединская вдруг выдает такую фразу.

— Менталист? — усмехнулся я, глядя на девушку. — Серьезно?

— Самое первое, что мне в голову пришло, Миша, — пожала она плечами, виновато улыбнувшись. — Просто… ну как еще объяснить то, что ты мне рассказал? Вот только, когда я с Алексеем поговорила, то подумала, что на жертву менталиста он не тянет. А вот на самого мага контроля — вполне.

Я с минуту, хлопая глазами, смотрел на Машу. И думал о том, что как бы бредово ее фраза не звучала, она чертовски многое объясняла!

Глава 7

— Вы же понимаете, Михаил Юрьевич, что мы сейчас вступаем в область мифотворчества, если не сказать большего? — с явной улыбкой в голосе произнесла Жигалова. — А я серьезный ученый…

— Я все это понимаю, Жанна Вячеславовна, и именно поэтому обращаюсь именно к вам, а не к кому-то другому! — с пылом заверил я руководителя клинического центра «Волна» и его же ведущего нейроманта. — Мне нужно мнение ученого, а не какого-то шептуна и шарлатана.

На самом деле все было гораздо проще. Из всех менталистов в этом мире мне было знакомы лишь два человека, которые хотя бы отчасти, но тянули на звание магов контроля. Тех, кто мог влезать в чужой мозг и что-то там с ним делать. Неудивительно, что за консультацией я пошел к одному, точнее, одной из них.

Но и про второго не забыл. Телохранитель Влад и по совместительству — крестник одного живущего в Ялте псифора, в данный момент прорабатывал второй источник. Хотя, если судить по виду, просто с угрюмым видом стоял у окна, держа телефон у уха, и периодически выдавал односложные «угу» и «ясно». Судя по всему, у них там куда менее содержательный разговор, чем у нас с Жигаловой.

— Ну раз как к ученому, — рассмеялась женщина на другом конце линии, — То я в вашем распоряжении. После того царского подарка, что вы сделали, я просто обязана вам отплатить хоть чем-то.

Я сперва-то не понял, о чем она говорит. Обычно, если я что-то женщине дарю, то помню об этом. А потом дошло!