О бедном мажоре замолвите слово 4 - Виталий Сергеевич Останин

— Что именно? — оживился я. — Надеюсь, не караван офигительных историй про похищение и ментальное изнасилование?

— Фи, Миша! — поджал губы Саша. — Что за дрянь у тебя в голове? Нет, у меня кое-что получше есть. Целый след!

— Жги уже, не томи!

— Короче, — как обычно после этого слова Туров не мог не рассказать о том, что его привело к такому выводу. — Я поставил Касуми на поиск по паттернам. Все случаи «промывки мозгов», «зомбирования» и «потери воли» в криминальных хрониках и городском фольклоре за последние 30 лет. Большинство — бред. Но есть один устойчивый кластер, привязанный не к людям, а к… ниппонскому анклаву. Клан ёкаев…

Он победно улыбнулся, будто нам сразу должно стать все понятно. Хм… Ёкаи?

— Кто? — Орбелиани при словах о следе тоже подскочил, устал сидеть уже и ногти полировать… — Или это ты икнул? Воды попей.

— Ёкаи, а не икаю, — закатил глаза Туров, мол, с кем приходится работать. — Ниппонский клан оборотней, живущий в Империи уже более двухста лет.

И с одним из них я даже знаком. С бабкой травницей, которая научила меня гимнастике и занималась лечением, так сказать, народными методами. До того, как я меня хватило денег на клинику и радикальное решение проблемы.

— И они менталисты? — уточнил я.

— Ну… — тут Туров взгляд отвел. — Про них что только не пишут в сети. Но все сходятся на том, что человека задурить им ничего не стоит. Могут перевоплощаться в близких ему людей, говорить то, что объект хочет услышать. Толкать на преступления даже. Да вот, сами почитайте!

Ломщик чуть повернул один из мониторов так, чтобы нам удобнее было на него смотреть. В окне была открыта страница браузера, в котором располагался текст.

«В ту пору, когда духи ещё ходили меж сосен, а тени лгали, жил в провинции Каи самурай по имени Такахиро. Был он честен, но беден, и печаль его, словно дым, достигла древней горной кицунэ. Приняв она облик прекрасной странницы с глазами цвета тёмного янтаря, явилась к нему на опушке. 'Верный слуга, — молвил её голос, мелодичный, как ручей, — господин твой замыслил тебя опозорить и лишить всего. Лишь один свиток с его личной печатью, хранящийся в чёрном ларце, докажет его чёрный умысел. Возьми его — и обретёшь правду и спасение». Сердце самурая, отравленное ядом слов и собственной горькой долей, уверовало в ложь.

Под покровом ночи, крадучись, как вор, проник Такахиро в покои даймё. Обманным ключом, данным духом-лисой, открыл ларец, но вместо свитка узрел лишь пучок лисьей рыжей шерсти да старую, истлевшую монету. В тот миг за его спиной раздался ледяной смех, и он увидел в зеркале не своё лицо, а морду хитрого зверя с горящими глазами. Охранники, вбежавшие на шум, увидели не своего товарища, а оборотня с окровавленным кинжалом у ларца господина. Так пал честный воин, запятнавший имя, а кицунэ, унося в пасти украденную фамильную печать, растворилась в тумане, ибо величайшая её добыча — не золото, а души согрешивших по её наущению'.

— Саша, что за бред я сейчас прочитал? — повернувшись к Турову произнес я. — Какие, нахрен, самураи и кицунэ? А главное, какое отношение они имеют к нашему делу?

— А я, кажется, понял, — не дал ломщику ответить Гия. — Тут речь о том, что оборотни эти могут вводить людей в заблуждение. И даже принимать чужой облик. Так может и у нас так? Ну, пацан этот, например, лис, да?

— И? — даже понимая, что это все глупости, я дал князю закончить. — Продолжай.

— Ну… и наговорил всякого! А те поверили! Вот!

Как быстро стало понятно, версии у нашего зажигательного аристократа еще не появилось. Но…

— В теории, это может быть не перепрошивка сознания, а манипуляции с ним, — встал на защиту Орбелиани, точнее, своей находки, Туров. — Смотри, манипулятор или группа манипуляторов создают условия, в которые вовлекают наркоманов и запутавшихся дворян. Являют им какие-нибудь чудеса, а потом указывают цель. А может они и вовсе менталисты — согласись, чтобы предстать перед стражей их же собратом, ну, как в легенде, нужно к этой страже в мозги залезть.

— Или быть магом иллюзионистом, — кивнул я, совершенно, тем не менее, не убежденный. — Ладно, сразу скажу, версия мне кажется надуманной. Но проверить ее достаточно легко. Есть у меня один знакомый ёкай, сейчас съездим к нему, точнее, к ней, и спросим.

— У тебя есть знакомый ёкай? — подскочил ломщик. — И ты молчал?

Все время забываю, что у него виртуальная подружка — японка. И сам он по сути тот еще анимешник. Или как их в этом мире называют?

— А о чем говорить? — хмыкнул я. Достал телефон и стал искать контакт бабули. Которая, оказывается, оборотень. Забавно, меня это даже не напрягало уже. Адаптировался к миру с магией?

* * *

Ёкайша встретила меня с Орбелиани — он настоял, чтобы поехать вместо Влада, видать, очень хотел посмотреть на легендарную японку — в прихожей стандартной трешки. С момента нашей последней встречи она ни капли не изменилась, осталось все той же колоритной бабулей лет ста с лицом, напоминающим запеченную картофелину.

И мелкой. Японцы вообще нация не слишком высокая, но эта конкретная была метр в прыжке. Ну, может метр пятьдесят.

— Бабушка Сатико, — тем не менее уважительно поклонился я. — Рад снова видеть вас. И спасибо, что приняли.

Так-то я не специалист по азиатскому этикету и поклонам, но пока к бабуле ходил — выучился. Точнее, она заставила выучиться. Очень вредная оказалась старушка. Не начинала лечения, пока все положенные формальности не пройдем. Но дело свое знала плотно, это мне уже в «Волне» подтвердили.

— Сразу два молоденьких князя в доме одинокой женщины, — изобразила на морщинистом лице смущение бабушка Сатико. Кстати, себя она велела именовать именно так. — А у меня не прибрано даже.

Если кто-то думает, что она после этих слов кинулась убирать валяющиеся на полу тряпки, то он ошибается. С видом едва передвигающейся, но все же королевы, она просто развернулась и прошествовала к своему креслу, установленному, будто трон, в центре гостиной. И уселась в него, принявшись тут же набивать трубку. Да, она курила трубку. Чем страшно меня бесила, когда