Имперский повар 8 - Вадим Фарг

Тамара рявкнула на поваров и вытерла руки.

— Шеф на базе! Отставить сопли, работаем дальше! У нас три заказа на стейки висят, время пошло!

Я скинул пальто на руки официанту, вымыл руки и встал у плиты.

— Подвинься, Захар. Давай сюда мясо. Беру гриль на себя. Рассказывай, как тут справлялись.

Захар буркнул и передал говядину.

— Нормально, шеф. Тамара гоняла всех, как матросов на палубе. Никто пикнуть не смел.

Миша хмыкнул и протёр тарелку.

— Подтверждаю. Я думал, она меня на фарш пустит за кривую морковку.

Тамара крикнула с другого конца кухни:

— Я всё слышу! Ещё одно слово, и будешь чистить лук до утра!

Я рассмеялся и ушёл в работу. Это было лучшим лекарством после общения с Яровым. Я жарил мясо на огне. Пламя взмывало вверх. Оно освещало лица гостей. Я солил стейки, добавлял тимьян и чеснок. Законы физики и химии работали. Реакция Майджара покрывала куски корочкой. Соки запечатывались внутри. Никакой магии, только опыт и продукты.

Ко мне бочком подошёл Эдуард. Он нервно теребил край передника и бегал глазами.

— Шеф, там за пятым столиком просят добавить в соус каплю «Дыхания Дракона». Говорят, им не хватает остроты.

Я даже не обернулся к нему и продолжил переворачивать стейк щипцами.

— Эдик. Ты же знаешь правила. Никакой химии на кухне. Отнеси им баночку с перцем чили и домашней аджикой. Пусть сами регулируют остроту. И скажи, что это комплимент от шефа.

Эдуард не унимался.

— Но они настаивают на магии, шеф.

Я отложил щипцы и посмотрел на него. Эдик сразу сжался.

— Если гости хотят жевать пластик, пусть идут к барону Свечину. А у нас кафе честной еды. Выполняй.

Эдуард испарился, словно его ветром сдуло.

— Понял, шеф, уже бегу!

Захар только хмыкнул, глядя ему вслед.

— И зачем ты его держишь, шеф? Он же сливает всё на сторону.

Я пожал плечами.

— Пусть сливает. Пока он сливает то, что нам нужно, он полезен. И к тому же, он отлично натирает бокалы. Никто другой так не умеет.

Гости смотрели на работу. Я готовил ужин у них на глазах на открытой кухне. Перекидывался шутками, советовал прожарку и улыбался. Я находился в стихии. Здесь я диктовал правила, а не аристократы.

Захар закинул овощи на решётку и тихо спросил.

— Шеф, а как там Свечин? Видел его на балу?

Я поморщился.

— Видел. Сидел бледный, как моль. Наверное, всё ещё вспоминает, как мы его соус уничтожили.

Захар оскалился.

— Так ему и надо. Нечего людей травить. Пусть теперь свои добавки сам ест.

Время летело. Стрелки часов приближались к полуночи. Без десяти двенадцать я подал знак команде.

— Сворачиваем горячий цех. Повара выходят в зал. Несите салаты и шампанское.

Ребята протёрли поверхности и вышли из-за стойки. Официанты разносили угощения. Никаких пафосных блюд. Никаких фокусов. Только классика. На столах появлялись бокалы с вином. И звезда ночи, наш фирменный Оливье.

Мой взгляд скользнул по залу. За столиком сидел фон Адлер. Парфюмер выглядел счастливым. Рядом сидела дочь. Они не общались несколько лет, но сегодня смеялись и ели салат. Ради таких моментов стоило рисковать. Барон заметил мой взгляд и кивнул.

Лейла подошла ко мне с двумя бокалами, протянула один мне.

— Устал, шеф?

— Есть немного. Но до курантов дотяну. Как там обстановка на улице? — признался я и принял бокал.

Часы начали бить полночь. Удары отдавались в груди. Шумный зал затих. Камеры сфокусировались на мне. Картинка шла в прямой эфир. Я видел на экране, как Настя и Даша замерли на кухне с бокалами.

Я вышел в центр зала и заговорил. Мой голос звучал ровно. Он разлетался из динамиков по двум городам:

— Друзья. Этот год был сложным для нас. Мы начинали с скромной закусочной в Зареченске. Нас пытались закрыть, запугать, купить. Нас травили проверками и подсылали бандитов. Но мы выстояли. Мы боролись за право есть честную еду. Мы доказали всем, что кулинария важнее дешёвых фокусов. Мы вернули людям настоящий вкус. Вкус мяса, овощей, хлеба.

Я сделал паузу и посмотрел в объектив камеры.

— Магия может создать иллюзию сытости. Власть может купить иллюзию уважения и страха. Но ничто не заменит тепло семьи. И ничто не заменит честный труд. Когда люди сидят за одним столом, они дарят своё время и свою душу. С Новым годом, Империя!

Залы взорвались криками. Люди чокались бокалами, обнимались и поздравляли друг друга. Звон хрусталя заглушил бой курантов. Телемост объединил города в одну семью. Я отпил шампанское и улыбнулся. Мы победили.

* * *

Праздник был в разгаре. Музыка играла громко, гости танцевали. Напряжение дня отпустило тело. Голова кружилась от шума и духоты. Я тихонько вышел через дверь во двор, чтобы охладиться в одиночестве.

Метель утихла. В небе проглядывали звёзды. Морозный воздух освежал лицо, а изо рта шёл пар. Во дворе было тихо.

На бочке сидел Рат. Крыс доедал мясной тартар. Он орудовал лапками проворно и жадно.

— Хорошая работа, шеф, — пропищал крыс, не отрываясь от еды. — Красиво их уделал на балу. Уличные агенты передают сводки из особняка. Крысы у Ярового в шоке от твоей наглости. Свечин чуть ядом не подавился.

Я подошёл к бочке и прислонился к стене.

— Мы выиграли только битву, Рат. Показали зубы и не дали себя сожрать. Но расслабляться рано.

Крыс проглотил мясо и посмотрел на меня чёрными глазками.

— Думаешь, придут мстить?

Я кивнул.

— Обязательно придут. Граф Яровой не простит отказа на глазах у элиты. Эта война за еду только началась.

Крыс фыркнул и вытер усы.

— Пусть приходят. У нас тоже когти острые. Дода не станет сидеть сложа руки, когда его деньги под угрозой. Да и другими связями ты уже успел обжиться, шеф.

Я поёжился от холода.

— Что верно, то верно. Но в следующий раз они будут бить хитрее.

— Будем. А пока иди внутрь, шеф. Твои женщины, наверное, уже всё кафе перевернули. Ищут тебя. Не стоит злить Тамару. Да и Настя с Дашей по экрану тебя высматривают. Иди, празднуй.

Я усмехнулся и посмотрел на небо. Впереди было много работы. Но сегодня мы заслужили отдых.

Глава 4

Первое января выдалось на удивление тихим. Метель полностью успокоилась, снег ярко блестел на утреннем солнце. Открытие кафе в начале года обычно переносилось, всё же персоналу надо выспаться и прийти в чувства. Собственно, как и остальным жителям города. Я