Кайа. История про одолженную жизнь. Том 7 - Александр Алексеевич Иванов

Одним быстрым движением перевел себя в положение «сидя», попутно отмечая тот приятный факт, что после массажа практически полностью исчезли неприятные ощущения в районе шеи. Поправив полотенце, дабы не светить голыми сиськами (тут, конечно, все девочки, как говаривала массажистка в больнице, но…), подспудно разглядывал женщину.

А дамочка эта (ей лет тридцать на вид), прямо скажем, обалденная. Из разряда «не для всех». Впрочем, ничего удивительного, госрезиденция же. В таких местах мало быть профи, нужно еще и «кого надо» глаз радовать.

— Так и поступлю, спасибо! — произнес я.

Она явно работает здесь на постоянке. — подумал я, по «старой памяти» разглядывая неспешно удаляющуюся шикарную «корму», созданную в том числе часами физических тренировок.

«Вернувшись в себя», отвернулся. Привычки менять сложно, особенно такие, однако лучше не давать повода для ненужных сплетен. Здесь так точно.

Когда массажистка наконец-то покинула помещение, я взглянул на свою горничную-охранницу, а заодно и надзирательницу. Ту самую, которая терпеливо дожидалась моего пробуждения.

— И что мне теперь делать? — спросил у нее я.

— Отдыхайте пока. Вас пригласят на аудиенцию, когда это будет необходимо. — ответила горничная.

— Кто пригласит? — задал я риторический вопрос, однако ответ меня несколько удивил.

— Узнаете, когда придет время.

Узнаю, когда придет время? Зачем бы давать подобный ответ, когда тот, на аудиенцию к кому меня «пригласят», очевидно известен? Значит, возможен сюрприз. Ну или я просто загоняюсь.

— Я бы хотела позвонить родителям. — произнес я.

— К сожалению, это сейчас невозможно. — было мне ответом. — Прошу прощения, но я получила четкие указания оградить вас от любого сношения с внешним миром.

Хрена лысого! Чтобы оградить меня от этих самых сношений (в зоологическом смысле) с «внешним миром», а заодно избежать моего участия в сомнительном «шоу» «Девушка и пес», нужно просто взять и прекратить попусту тратить мое время, которого и так уже почти не осталось! — подумал я.

— Понятно. — вслух я произнес совершенно другое и взял здоровой рукой локон волос. — Я сейчас пойду отмокать в ванну, а потом желаю привести себя в божеский вид.

— Конечно, барышня, я помогу вам надеть рукав, чтобы вы не намочили руку, и вызову косметистку. — было мне ответом.

Позже. 17:00

И когда я, полдничая, уже решил было, что случилось попросту невероятное событие — обо мне забыли, — в моих покоях началась суета.

Две горничные вкатили гардеробную вешалку, полностью завешанную «плечиками» со шмотками, а вся нижняя полка металлической конструкции была заставлена туфлями (я насчитал шесть пар).

Еще одна горничная прикатила тележку, на которой я заметил коробочки и шкатулки с побрякушками.

Позже.

После того, как я все-таки определился с тем, что надену, за меня взялась парикмахер, а затем вновь прибывшая косметистка нанесла финальный макияж.

— Мы готовы. — решила за меня надзирательница, активировав свой «умный» браслет, когда успешно завершились все «подготовительные мероприятия», специалистки по гардеробу и наведению красоты убыли, и мы вновь остались вдвоем.

Я от такой бесцеремонности лишь хмыкнул.

Несколькими минутами позднее.

— Вас ожидают. Следуйте, пожалуйста, за мной. — произнесла моя надзирательница, когда наконец получила соответствующее распоряжение.

— Минуту. — ответил я, разглядывая себя в ростовое зеркало.

Как и в прошлую «дворцовую» аудиенцию с Государем, на мою Кайю была надета «макси» юбка, только на сей раз ежевичного, а не черного цвета. Такого же цвета пиджачок, на обоих лацканах которого обнаружились вензеля. Моей родной Семьи — Филатовых, — а также платиновый вензель, носимый некровными родственниками императорского Семейства (такой вот тонкий намек-с). «Правильная» рубашка белого цвета и не менее «правильный» черный галстук.

В отличие от прошлой аудиенции, на моей голове красовался не высокий «хвост», а весьма сложная прическа, которая оказалась очень к лицу моей юной Кайе. Равно как и макияж (я забраковал модный у здешних подростков витиеватый узор возле глаз, созданным яркой краской и блестками), не превративший Кайю во взрослую девицу и превосходно подчеркивающий юность и свежесть.

С последним, правда, наличествуют определенные проблемы из-за череды произошедших со мной злоключений. Так что вернуть себе прежний лоск я сумею лишь впоследствии месяцев отдыха и реабилитации.

Однако из зеркала на меня сейчас смотрит отнюдь не скромная дочь крайне состоятельных родителей…

Раихис мидхин. — вспомнилось мне выражение Оксаны из Пансиона.

…и даже не примерная ученица дорогущей частной школы (мой теперешний наряд представляет собой, по сути, костюм, то бишь униформу).

Корпоратка.

Словно бы героиня тех фантастических книг и фильмов, где престарелый топ-менеджер иили крупный акционер злобной корпорации в далеком и, безусловно, «прекрасном» будущем за немыслимые «бабки» может позволить себе выглядеть — да и быть «внутри» тоже — как подросток.

И когда я это понял, то едва не вздрогнул от такого меткого попадания в образ. Ибо моя Кайа, собственно говоря, и есть корпоратка. По крайней мере до тех пор, пока является «технической» Наследницей промышленной империи Филатовых. Той самой злобной корпорации (и это без всяческих кавычек) производящей, помимо прочего, обширнейшую номенклатуру разнообразного оружия, и на предприятиях которой трудится бесчисленное множество людей.

И этот же образ очень к лицу будущей (возможно…) хозяйке «кабинета на последнем этаже».

Человек, по чьему распоряжению приготовили для меня гардероб…

— Гардероб для меня подбирали горничные? — спросил я.

— Нет, барышня. — последовал вполне ожидаемый ответ.

…слишком уж хорошо чувствует грани моей, так сказать, души. И это плохо.

Впрочем, разве можно было ожидать чего-то иного от того, на чью персону работают едва ли не сильнейшие «фабрики мыслей» этого «глобуса»?

Об этом не следуют забывать ни на мгновение!

У меня возникло практически непреодолимое желание сменить свой наряд. К примеру…

Я обернулся на вешалку.

…на чудесное платье в китайском стиле, но… Какой в этом практический смысл? В конце концов, гардероб — это намек мне. Так что оставить все как есть будет правильнее — мол, намек поняла.

Я опустил взгляд на свои руки. И хотя на мои пальцы сейчас надето великое множество колец (косметистка постаралась), взгляд мой задержался на одном-единственном. Излишне вычурном. Том, которое одиноко поблескивает на безымянном пальце.Сняв украшение, внимательно его осмотрел.

«Собственность Блумфельдтов». — гравировка на внутренней стороне кольца.

— Ну уж нахрен! — одними губами