Системный рыбак 8 - Сергей Шиленко

Я жевал, наблюдал за прибывающей духовной водой в реальном времени, и в голове сама собой крутились расчёты. Если один медальон даёт такой прирост, то тридцать штук за вечер сдвинут стабилизацию на месяц вперёд. А может, и на полтора.

Я ел сосредоточенно, наслаждаясь мясом. Следующий медальон закинул целиком, прикрыл глаза, и в эту самую секунду ментальный канал разорвал панический крик Дины.

РИД!!!

Я распахнул глаза.

Кот завалился на бок посреди палубы, и вокруг его тела уже разгоралось зеленоватое сияние. Энергетические нити выстреливали из шерсти и сплетались над ним в пульсирующий кокон.

Глаза кота закатились под веки, а оба хвоста медленно обвили задние лапы.

Дина металась вокруг кокона, цокая когтями по доскам, и через связь ко мне неслись рваные образы: Рид на боку, зелёное пламя пожирает шерсть, и где-то на заднем плане бьётся горячий вопрос «он умирает?».

— Тише, маленькая, — я присел рядом и положил ладонь на розовый панцирь. — Он не умирает. Он растёт.

Золотистые глаза уставились на меня снизу вверх с щенячьим недоверием.

— Помнишь яйцо, в котором ты сама сидела? У Рида сейчас то же самое. Просто кот не смог смириться, что ты ешь больше него, и решил догнать.

По связи прилетел осторожный образ: Рид стоит на четырёх лапах, а над головой у него висит большой знак вопроса.

— Да, проснётся целым. И, скорее всего, ещё сильнее и наглее, чем раньше.

Дина фыркнула, обошла кокон по кругу, обнюхала со всех сторон и наконец успокоилась. Потом ткнулась мордой мне в колено, а сразу за этим стянула с подноса ещё пару медальонов и проглотив их с аппетитным хрустом.

Я подобрал собственную порцию. Мы сидели и ели рядом, посматривая на зеленоватое свечение посреди палубы.

Через минуту Дина снова развернулась к борту.

КУПАТЬСЯ!

— Давай. Только от плота далеко не уходи, мало ли кого там привлечёт энергия кокона.

Плеск окатил мне ноги до колен. Из воды высунулась розовая морда, шумно выдохнула обеими ноздрями и ушла нарезать круги вокруг плота. Через пять минут стало ясно, что вылезать в обозримом будущем Дина не собирается.

Каждый раз, когда она проплывала мимо борта, я ловил через связь непередаваемое удовольствие, что и сам начинал невольно жмуриться, а она тут же ныряла на новый круг.

После эволюции вода стала для неё горячей ванной для повара после двенадцатичасовой смены. Понятно и простительно.

Откусив последний кусок, я перевёл взгляд на кокон.

Нити пульсировали заметно ярче, чем в первый раз на острове. Тогда Рид съел сома первой ступени, а сейчас он слопал половину склада Серебряной короны и в довесок десяток медальонов из мега-крокодила хорошенько пролитых моим концентратом.

Интересно, сколько ему потребуется времени на трансформацию?

Я перевёл взгляд за корму. Туша мега-крокодила покачивалась на воде, надёжно обвязанная Духовной Нитью, и её чешуя отливала бронзой в закатном свете.

Если десяток медальонов запустили эволюцию Рида, то сколько концентрата я выжму из этой горы мяса и костей?

Корочка ещё раз хрустнула у меня на зубах, и я тихо рассмеялся вслух.

Вода под брюхом плота тихо плескала, Дина короткими гребками толкала нас вниз по течению.

Ладно, отдохнули немного, пора и делом заняться. Перепрыгнул на тушу и вытащил из кольца два кинжала.

Бронированные щитки сошли первыми. Я подцеплял их кончиком кинжала вдоль шва, отделял от соединительной ткани одним движением и складывал горкой прямо на чешуе. Мастеровые в любой деревне за такую кучку отдадут правую руку, а кузнецы добавят левую.

Стопка пластин выросла быстро, и я отправил её в перстень.

Следом взялся за клыки. Они выходили из челюсти монстра со скрипом, и достигали длиной мне до локтя. Уверен, оружейники заберут их не торгуясь…

Со шкурой пришлось повозиться. Под бронёй лежала плотная кожа с серебристым подбоем, и каждый пласт требовал ровного среза без дырок. Я работал размеренно, и лезвие шло вдоль волокна с влажным шорохом.

К вечеру добил один бок. Свернул его рулоном, помеченным мелом «правый, голова к хвосту», и убрал в перстень. Воздух к этому часу остыл и пах мокрым деревом, а в прибрежных кустах тянул первый комариный звон.

Хороший вечер. Из тех, что хочется растянуть подольше.

— На сегодня всё, друзья.

Я завернулся в куртку у борта, подложил под щёку моток запасной нити, и река принялась тихо постукивать в доски.

Плюх. Плюх. Плюх.

Под этот неспешный счёт я и уснул.

Следующее утро встретило меня росой и густым запахом речного ила. К концу второго дня я снял второй бок, к утру третьего — добрался до брюшины и спинки.

Вспомнилась старая документалка: матросы по щиколотку в жиру разделывают кита прямо посреди океана. Когда-то я смотрел эти кадры и думал, как люди вообще лезут в такую мясорубку. А теперь сам стоял с кинжалами по локоть в крови и улыбался.

М-да. Профдеформация работает безотказно.

После шкуры пришёл черёд разделки. Я вырезал филейные пласты вдоль позвонков, прокатывал по доске и отправлял в Котёл. Куски летели в кипяток, я подтягивал ползунок на 99/1 и получал бутылку тяжёлого перламутрового концентрата. Помечал тушью «филе, левый бок» и закатывал к остальным в перстень.

Работа вошла в ритм, и между циклами я успевал зачерпнуть ладонью речной воды и плеснуть в лицо.

Жир топил отдельно, на самом низком огне. Потом разливал его по дубовым бочонкам, конопатил крышки промасленным тряпьём и закатывал к стенке кольца. На таком жире аррозе пойдёт как по маслу.

Запах горячего жира над водой выходил сладковатый, и на секунду мне померещилось, что я снова стою на ресторанной кухне в декабрьский вечер, и за окном идёт первый снег.

Семь бочек ушли в перстень.

Кости запустил в отдельный цикл. Отвар получился янтарный, тяжёлый, и от первого же глотка по позвоночнику прошла плотная волна жара. Ощущение знакомое до мурашек. Точно так же когда-то работали кости Металлических Оленей, уплотнявшие мой скелет.

Ха-хах. А я-то думал, что эта дорожка для меня уже закрыта.

Отлил полкружки в миску и поставил её у борта.

Дина высунула морду из воды, повела ноздрями и присосалась к краю с такой жадностью, что половина миски ушла в один глоток. До меня долетел плотный гул удовольствия.

— Вот так и вырастём стобой.

Третий день закончился под крупной речной луной, и от туши к этому часу остались только гряда рёбер да пустая шкура хвоста. К утру четвёртого я добрался до желудка.

Распорол стенку аккуратным надрезом, разворошил