Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

Чуть позже, вечером, когда я с головой зарылась в ворох сведений по культуре и обычаям Арктоима (то, о чем упоминала Кеми, оказалось не философской системой, а скорее способом мировоззрения), в который раз пожалела, что закончилось свободное место на импланте. Записать что-то новое можно, но только если стереть что-то старое, а там все мои учебники со всего того множества курсов, которое я заканчивала, чтобы получить специальность ксенолога. И я не уверена, что помню их все наизусть. Так что придется подождать, подкопить денег на второй имплант, а пока пользоваться для запоминания нового только обычной человеческой памятью.

Глава 3

Гребок, еще один. Вдохнуть, оттолкнуться от бортика — и в обратную сторону. Потом расслабленно распластаться по воде, отстранено рассматривая мозаичный потолок, задержать дыхание и, прогнувшись назад, кувыркнуться в воде. Хорошо. Бассейн маленький, совершенно неспортивных размеров, округло-неправильной формы, да еще и с тропической растительностью, высаженной по «берегам», но для того, чтобы расслабиться, наплескавшись вволю, его вполне хватает. И просто замечательно, что наконец-то удалось абонировать бассейн на часок в единоличное владение.

Сейчас уже все привыкли, что я не хожу купаться в компании, даже когда меня очень настойчиво приглашают, а поначалу, когда я только появилось на станции, пришлось выслушать немало шуточек на тему нелюбви кошек к водным процедурам. Нет, на самом деле плавать я и умею, и люблю. Но одна. А все потому, что мокрый обвисший хвост, по которому стекают потоки воды — жалкое и неэстетичное зрелище.

Еще один нырок, и можно выбираться на берег — сушиться. Там, развалившись на лежанке под струей теплого воздуха, есть время еще с полчасика подремать. Нет, хорошо, что бассейн удалось занять именно сегодня. Мне, как никогда, нужен был отдых. С этой комиссией, до которой оставалась еще почти неделя, все словно с ума посходили. Злые, нервные, ни от кого толку не добиться. Сбоят даже те системы, которые раньше работали безупречно: дважды за последние три дня терялись мои отчеты, посланные шефу, а все потому, что технари всерьез занялись тестированием системы доставки.

В голове сердито и деловито зажужжали мысли, не давая опуститься запланированной дреме, и через десять минут я уже подскочила, одеваясь и досушиваясь в экстренном режиме. Думать — вредно! От этого одно сплошное беспокойство выходит.

Распушившийся хвост буквально потрескивал от скопившегося в шерсти статического электричества. Половину косметики я, как обычно, забыла дома, в том числе и специальный антистатик для шерсти. Ничего, до комнаты далеко, да и коридоры в этот час почти пусты — раннее утро по внутреннему распорядку станции. Только поэтому, собственно, и удалось поплавать в одиночестве.

Энергии я потратила кучу. Сейчас от слабости голова «плывет», а колени подрагивают, но это настолько приятное ощущение, что черт с ней, с усталостью. Одна проблема — впереди еще долгий рабочий день, а мне только и хочется, что опять завалиться спать. Ничего. Решаемо. Нужно только выбрать что предпочесть — пептидную таблеточку с маркировкой «Бодрость и оптимизм», чай или кофе. Таблетка — безвредней для нервной системы, чай с кофе — вкуснее. Кофе — сильнее бодрит, но чай я больше люблю.

Так и не придя ни к какому выводу, ввалилась в собственный жилой отсек.

— Домовой — ты чудо. — Прямо с порога меня встретил запах свежесваренного кофе по-турецки, и только тут я поняла, что на самом деле именно его и хотела.

— У тебя звонок с Земли висит в режиме ожидания, — как ни в чем не бывало сообщил мне искин. — Отвечать будешь?

— Кто? — осторожно спросила я.

— Твоя сестра.

— Буду. И переведи оплату разговора на мой счет.

Мелкая вполне в состоянии оплатить межпланетку и из собственных карманных денег, но, боюсь, это на пару недель лишит ее таких радостей жизни, как внеплановое мороженное или поход с друзьями на голошоу.

На экране появилось до ужаса серьезное, все в бело-розовых психоделических разводах, лицо моей младшей сестры. Можно было бы не ограничиваться плоским изображением, а перевести его в режим голографии, но не нравится мне, когда у меня посреди комнаты висит говорящая голова или, еще хуже, если искин приставляет ее к какому-нибудь условному телу. Уж лучше так.

— Так, прежде чем начать разговор, приведи свою внешность в порядок.

Лера послушно прикрыла глаза, и кожа постепенно приобрела оттенок здорового золотистого загара, а волосы, в тон к ней, потемнели. На все про все ушло около тридцати секунд. Я с гордостью смотрела на младшенькую, не без оснований считая эту ее способность частично и своей заслугой. Какой шикарный скандал я закатила родителям, когда они собрались заводить второго ребенка! Чтобы на этот раз никаких хвостов, рожек или, упаси Бог, крыльев. Геноформа «хамелеон» — намного практичней, а уж про декоративный эффект от меняющейся по желанию владелицы внешности, я вообще молчу. Правда, и влетело это в копеечку — пришлось даже на пару лет отказаться от аренды семейного транспорта — но, на мой взгляд, дело того стоило.

— Готово. — Лера солнечно улыбнулась мне, но уже через мгновение ее симпатичная мордашка снова скуксилась.

Я про себя усмехнулась: «Манипуляторша мелкая» — и сделала первый, самый вкусный, глоток кофе.

— Ну, давай выкладывай, что там у тебя случилось.

— Мама, — с тяжким вздохом ответила сестренка.

Это да, это серьезно. Наша родительница способна отчудить что угодно, и все из великой любви к детям. К нам с Леркой.

— А подробнее?

— А у тебя как с финансами?

Мои брови удивленно поползли вверх. Это что еще за вопросы у двенадцатилетнего ребенка?

— Давай по порядку.

— Мама загорелась идеей отдать меня в студию экзотического танца. Как раз сейчас проводится набор в группу хамелеонов.

Я недоуменно нахмурилась. И в чем проблема? В разнообразные «подвижные» секции Леру записывают с самого раннего возраста, и раньше ей вроде бы нравилось. А шоу с танцами хамелеонов я как-то видела: очень красивое зрелище, когда в такт музыке и движениям танцоров меняется и их внешность. Все это я и изложила младшенькой.

— Ты не понимаешь. Это очень серьезно, в смысле не увлечение на пару месяцев, этим надо заниматься постоянно.

— Так в чем проблема? Не хочешь?

— Времени нет. — На этот раз вздох получился действительно тяжким, без притворства.

До экзамена на звание гражданина Земли, дамокловым мечом висящего над душой каждого современного подростка, оставалось еще пять лет,