Беглец. Бегство в СССР. Часть 2. - Влад Радин

— Андрей, — дрожащим голосом произнесла она, — я всё, всё готова отдать, любые деньги, я скажу папе…

— Бирута, ты не поняла меня, мне не нужны твои деньги, мне ничего не нужно от тебя, ни единого рубля. Я могу попробовать начать лечить тебя. Человек с которым я общался, сказал, что это по силам мне. Другое дело, что вылечить онкологию даже с моими способностями дело очень не простое. И главное — это будет моя первая попытка лечить такое заболевание. Короче, я не гарантирую успеха. Ты поняла меня?

— Но какие — то шансы есть? Скажи мне, они есть?

— Какие — то есть. Без сомнения есть. Но пойми, тебе предстоит выступить в малопочтенной роли лабораторной крысы.

— Плевать! Понимаешь, мне плевать на это! — произнеся это Бирута буквально подскочила на месте, — когда мы приступим? Учти послезавтра мне надо явится в больницу. Я готова приступить немедленно. Всё равно врачи не дают мне ни единого шанса. Понимаешь ни единого! А если ты дашь хотя бы десять из ста, то я…

— Успокойся. А то на нас и так уже оглядываются. Сколько шансов я, честно говоря не ведаю. Может десять, а может пятьдесят. Я это говорю к тому, что бы ты была готова к возможной не удаче. Поняла меня?

В ответ девушка лишь махнула рукой.

— Так когда?

Я подумал и сказал ей:

— Завтра. Скажем в двенадцать часов. Тебя устроит это время?

Глава 4

Сказать то я сказал, и при этом весьма уверенным тоном, но всё же в тот момент, когда я произносил эти слова в моей душе, что-то ёкнуло. Завтра мне предстояло принять на себя тяжелейшую ответственность, ответственность за человеческую жизнь. Как ни крути, с этой минуты, я становился для Озолс единственной надеждой на спасение. Мне невозможно было представить, что произойдёт с ней если эта надежда окажется ложной. От осознания меры этой ответственности у меня пробегал холодок по спине.

Но назвался груздем полезай в кузов. Я ещё раз напомнил Бируте о, что её визитах ко мне не должна знать ни единая душа. Получив горячие заверения в этом я ещё немного поговорил с девушкой, а потом отпустил её восвояси, сославшись на неотложные дела. Бирута на прощания как- то застенчиво, чмокнула меня в щёку и поднявшись с лавки, прихрамывая пошла прочь. А мне оставалось только одно. Вернувшись к себе в номер готовится к моему первому сеансу лечения меланомы, который должен был состоятся завтра в двенадцать часов. Вспоминая всё то, чему успел научить меня за минувшие две недели мой родной прадед.

* * *

В конце концов я почувствовал, что от размышлений у меня, как говорится, голова готова пойти кругом. Посмотрев на часы я присвистнул. Было самое время для ужина. О чём немедленно напомнил и мой желудок.

Я спустился вниз в ресторан. Войдя в зал я начал осматриваться в поисках свободного местечка, и тут же мой взгляд наткнулся на симпатичную блондинку, что явно мне строила глазки ещё днём. Она в гордом одиночестве сидела одна за столиком неподалёку от меня. Подумав я двинулся по направлению к ней.

Подойдя к столику я спросил её любезным тоном:

— Свободно?

— Да, да, конечно свободно, — ответила мне блондинка и стрельнула глазами.

— А грудь то у неё на твёрдую четвёрку, — подумал я, — надо бы развлечься с этой феминой. Тем более, как видно она и сама не против. Что это у неё на пальце? Обручальное кольцо? Ну ничего. Из своего опыта я знаю, что к развлечениям подобного рода замужние дамы склонны не меньше чем не замужние.

— Андрей, — представился я усаживаясь на стул по удобнее.

— Татьяна, — несколько манерно ответила мне блондинка.

— В командировке? — спросил я её.

— Да. — ответила мне Татьяна, — уже который день, — честно говоря уже порядком здесь всё надоело. Хотя и Москва, а скука здесь страшная. А вы тоже командировочный?

— В некотором роде. Вы откуда?

— Из Ярославля.

— О! Интересно! А почему вы не окаете?

— А почему я должна окать?

— Ну не знаю. Мне всегда казалось, что волжане все окают. Как Максим Горький. А вы вот не окаете.

Татьяна рассмеялась в ответ.

— Распространённое заблуждение, — сказала она мне в ответ, — далеко не все волжане окают. По крайней мере в наше время. Нет в деревнях наверное окает большинство, а в городах уже нет. А вы бывали в Ярославле?

— Нет. К сожалению не доводилось, — о своей поездке в этот город, случившейся в 2010 году я благоразумно умолчал.

* * *

Рано утром я тихо оделся и также тихо покинул номер Татьяны, которая ещё спала, накрывшись с головой одеялом. Так же тихо я прошёл по коридору и поднявшись на свой этаж, подошёл к двери своего номера, тихо открыл его и вошёл во внутрь. Время отведённое на развлечения всякого рода закончилось. Сегодня мне предстояло сдавать очень сложный и ответственный экзамен.

* * *

Бирута подошла ко входу в гостиницу без четверти двенадцать. Ещё издалека я заметил её прихрамывающую фигуру. Когда девушка подошла ко мне, я поразился какое измученное и бесконечно усталое у неё лицо.

— Что так плохо? — поздоровавшись спросил я её.

— Бывает и хуже, — ответила она мне.

— У тебя такой вид будто бы ты не спала всю ночь.

— А я и не спала. Нога болит. С каждым днём всё сильнее.

Услышав это я лишь покачал головой.

— Ну ладно пошли, — сказал я ей.

* * *

Когда мы оказались в моём номере я сразу же уложил Бируту на кровать, и сказал ей:

— Снимай носок с левой ноги.

Бирута послушно выполнила моё приказание. Я вытащил из кармана перстень и надел его на палец (он вновь сел на него безо всяких проблем, как влитой), Озолс увидев перстень с любопытством в голосе спросила:

— Ой, а, что это у тебя за перстень? Старинный?

— Бирута, не задавай лишних вопросов. По крайней мере сейчас. Все вопросы и ответы на них потом. Хорошо?

— Ой, прости меня! Молчу, молчу.

Я пододвинул стул к кровати, взял в руки левую ногу девушки, вгляделся в зловещее чёрное пятно и положил руку на палец которой был надет перстень прямо на него, и закрыл глаза. Сделав это я стал прислушиваться к себе. Сначала я ничего не ощущал, но вскоре почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. С каждой секундой