Беглец. Бегство в СССР. Часть 2. - Влад Радин

условленное время опять была в моём номере. За три дня с девушкой произошла разительная перемена. На её лице не было и следов прежнего уныния, она весело болтала, да так, что я вынужден был цыкнуть на неё.

Всё повторилось как и в прежние разы. Я вновь взял левую ногу Бируты в свои руки и начал концентрацию.

Чёрная опухоль умирала. Кольцо иммунных клеток сжимало её всё туже и туже. Она уже не выбрасывала в разные стороны свои чёрные щупальца, она быстро разрушалась. В то же время иммунные клетки уничтожали колонии клеток — убийц поселившихся в лимфоузлах, лёгких и даже головном мозге Бируты

— Уф, — произнёс я и прислушался к себе и своим ощущениям, — кажется всё. Этот сеанс для меня полегче прошёл. Слушай, Озолс, если всё это шарлатанство закончится благополучно, ты моя должница, что называется по гроб жизни. Я наверное пять килограммов за всё это время потерял. Так, что можно сказать твой прямой долг возместить мне эти утерянные килограммы.

— Я могу дать тебе телефон Варвары. Ты знаешь я как-то упомянула в разговоре с ней твоё имя, и она вся так засмущалась! Я даже не ожидала от неё такой реакции! По моему она будет рада твоему звонку.

— Помолчи лучше, — ворчливо сказал я, — тебе когда в больницу?

— А зачем мне в больницу? Разве ты не вылечил меня?

— Затем. Откуда я знаю вылечил я тебя или нет? Подумай сама. Моё внутреннее убеждение это не доказательство. Так, что собирайся в больницу. Пусть там тебя врачи осмотрят и обследуют самым тщательным образом. Поняла? Кто знает, может быть потребуются дополнительные сеансы. Завтра, что бы отправилась в стационар!

* * *

Прошло несколько дней. Бирута легла в больницу и никаких известий от нее я пока не получал. Мой скоротечный роман с Татьяной подошёл к логическому завершению. Эффектная блондинка с бюстом четвёртого размера завершив все свои дела в командировке, отбыла обратно к себе в Ярославль. Делать было решительно нечего. Я коротал время в прогулках по Москве, сравнивая как отличается город образца 1978 года от того города который я привык видеть в двадцать первом веке.

В один из дней я уже под вечер вернулся к себе в номер. Сняв кроссовки я бухнулся на кровать, подумав, что август уже идёт к концу, скоро осень, а за ней зима и не мешало бы мне подумать о зимнем прикиде.

Так размышляя о своих делах и планах, я лежал на кровати, подумывая, включить или нет стоявший в углу цветной телевизор, как вдруг раздался стук в дверь. Я никак не прореагировал на него, но стук повторился причём в весьма настойчивой форме.

Глава 5

Вот кого там черти принесли, — лениво подумал я, — не дай Бог администратор. Ещё захочет ко мне подселить какого — ни будь хмыря. Мол, извините товарищ, но сложились чрезвычайные обстоятельства, нет мест, в нашу гостиницу заселились делегаты всесоюзного слёта кролиководов. Войдите в положение! Не открывать, что ли? Мол нет меня. И точка!

Однако стук и не думал прекращаться. Более того он перешёл в настойчивую дробь.

Поморщившись я встал с кровати и не обуваясь прошлёпал к двери. Вздохнув я открыл замок, распахнул дверь и остолбенел. Передо мной стояла Варвара Панфёрова.

Мельком оглядев её я успел заметить, что на неё надето красивое платье кремовых тонов, на ногах красовались изящные босоножки, а на голове очень изящная причёска (видимо Варвара недавно посетила парикмахера и тот, надо сразу сказать, выполнил свою работу, на «отлично»).

— Привет, Варюха, — сказал я ей, чувствуя, как помимо моей воли, мои губы растянулись в какую — то глуповатую улыбку, — ты, как нашла меня здесь?

— Разреши мне пройти, — отрывистым тоном произнесла Варвара, ни как не ответив на моё приветствие.

Я пожал плечами и пропустил её в комнату. Варвара вошла в неё и повернулась ко мне. Я заметил, что её лицо носит очень сердитое выражение.

— Ты так и не поздороваешься со мной? — поинтересовался я, — и вообще, что случилось? Откуда ты узнала, что я в Москве? И, что остановился именно в этой гостинице?

— Собирайся, — кинула мне Варвара.

— Это куда, позволь узнать? Подожди, подожди, неужели ты хочешь познакомить меня со своими родителями? Честное слово я польщён, но думаю, что этот шаг несколько преждевременен с твоей стороны. Помнишь ты говорила мне ещё в Старо- Таманске, что…

— Собирайся в тюрьму! Идиот и паяц! Какие родители? Тебе предстоит познакомится со следователем!

— Ну. Варюх, так дела не делают. Объясни мне за, что ты хочешь упечь меня за решётку? Честное слово я хоть и грешный человек, но думаю, что не совершил ещё ничего такого, за, что вот непременно должен познакомится со следователем.

— Я тебе никакая не Варюха, — в голосе женщины лязгнул металл, — а Варвара Викторовна. Понял? Если мы с тобой и переспали пару раз, то это не даёт тебе никаких оснований…

— Всё. Всё. Понял Варвара Викторовна. Осмелюсь только спросить вас за, что вы так хотите упечь меня на кичу? Поясните пожалуйста мне.

— Да ты уголовник! Я так и знала! Уголовник и мошенник. Твоё заслуженное место на этой самой кичи. Собирайся, кому я сказала!

— Ну насчёт «уголовника» ты дала маху. Никогда не принадлежал к этой части нашего общества. Была правда одна история по малолетке, но впрочем это мелочи (такая история действительно была. Уличная кампания в которую входил я, решила обнести ларёк на соседней улице. Правда подумав, подумав, я тогда отказался участвовать в этой сомнительной экспроприации и в итоге прошёл по делу, всего лишь в качестве свидетеля). Так, что твои слова я воспринимаю, как прямое оскорбление!

Варвара ничего не ответила мне на эти слова. Она продолжала стоять посреди комнаты и гневно сверкать своими глазами. Я подумал и подойдя к ней вплотную, положил свои руки ей на плечи.

— Отпусти меня мерзавец, — прямо таки зашипела она, — убери свои руки! Убери немедленно или я закричу!

— Вот стул. Видишь? Сядь на него и изложи свои претензии ко мне. Поняла? А то я, что то ничего не пойму! — и взяв Варвару за плечо я подвёл её к стулу.

Как она не упиралась, я всё же сумел усадить её, затем отойдя в сторону и скрестив руки на груди сказал:

— Ну я жду. Что вы мне предъявите, уважаемая Варвара Викторовна. А то пока кроме несуразных криков я, что-то ничего не слышу. Итак, за, что меня вот именно сейчас, требуется