Беглец. Бегство в СССР. Часть 2. - Влад Радин

— Что это с ней? — испуганно прошептала Бирута.

Я развёл руками и сказал:

— Сам не пойму. Ясно только одно. Варвара Викторовна гневаться изволит. Тебе всяческие не приятности сулит. А меня на кичу отправить грозиться.

— Куда, куда? — ещё более испуганно прошептала Бирута.

— На кичу. В тюрьму то есть. Вот так то Бируточка. А я смотрю у тебя сумка то полная? Показывай, что принесла. Может, что то на киче мне и сгодится. Я уж выберу кое- что. Ты не обессудь. Лады?

— А за, что Варя то есть Варвара Викторовна, хочет тебя в тюрьму посадить?

— Ну как за, что? За шарлатанские методы лечения естественно.

— Андрей прекрати придуриваться, — произнесла Варвара, — ты не клоун, а мы не в цирке.

— Да ты что! Да вы что! Варвара Викторовна! Андрей же мне жизнь спас! Если бы ты знала, что началось у меня дома, когда я сказала, что ложусь в Онкологию? Что у меня меланому подозревают? Мачехе плохо стало. Ей Скорую помощь вызывали. А вы хотите Андрея в тюрьму посадить! Да я… Я этого так не оставлю! Я до Генерального прокурора дойду!

— Андрей прекрати это представление, — сквозь зубы произнесла Варвара.

Я подошёл к Бируте, приобнял её за плечи и сказал:

— Успокойся, милая Бирута, мы посидели с Варварой Викторовной, перетёрли все наши непонятки и пришли к консенсусу. Понятно?

— Не-а, — ответила мне Бирута.

— Не будет она сажать меня понятно? Передумала. Признала мою правоту. Но ты, что бы немедленно слышишь не медленно явилась на осмотр к онкологу. А то тобой займусь лично я. А теперь доставай, что у тебя есть в сумке. Я же вижу ты не пустая пришла.

Бирута спохватилась и начала выкладывать на стол содержимое своей сумки. На столе появились банки шпрот, палка салями, разные мисочки и тарелочки, ветчина и прочее, прочее. Но моё внимание более всего привлекла бутылка рижского бальзама. Увидев её я радостно потёр руки и воскликнул:

— Вот это вещь! Давно не пил такое. Молодец Бирута, знаешь как угодить мне!

— Так, — произнесла Варвара. — ну вы тут празднуйте, а я пожалуй пойду. Думаю, что моё присутствие будет здесь лишним, — и она сделала попытку подняться со стула.

Однако это попытка была пресечена мною самым жестким образом. Я усадил Варвару обратно и сказал ей:

— Это как следует понимать? Главный виновник торжества, пытается скрыться? Ну ты и даешь Варвара! Нам сначала выпить за твоё здоровье, а потом уж делай, что хочешь.

Варвара уселась обратно. Я быстро разлил бальзам по стаканам и сказал:

Так. Девушки прошу минуту внимания. Бирута, да замолчишь ты хоть на минуту! Успокоились? Теперь внимание!

Я откашлялся и начал:

— В любом деле главное, положить начало, определить проблему и тем самым наметить цель к которой надо стремится.

— Ты это к чему? — раздался ехидный голос Варвары.

— Помолчи. Так вот, вся эта история началась одним июльским утром, когда молодой, но подающий большие надежды врач- онколог Варвара Панфёрова, обратила внимание на казалось бы безобидную родинку на ноге Бируты Озолс. Обратила внимание, настояла, что бы Бирута ещё раз пришла на приём к врачу, где ей был поставлен точный диагноз. А теперь представим на минуту, что бы было, если Варвара Викторовна не обратила бы внимание на эту родинку? Или поленилась как следует осмотреть её? Представили?

— Ой! А правда. Я бы так и уехала из Старо — Таманска ничего не зная о меланоме. Чувствовала себя я тогда в общем то нормально! — произнесла Бирута.

— Во-от! — продолжил я, — так, что, семьдесят, а может и больше процентов дела, сделала наша уважаемая Варвара Викторовна, — и я отвесил поклон Варваре.

— Демагог. Демагог и подхалим, — услышал я в ответ.

На это я лишь пожал плечами. Мол вы думайте, как хотите, а я сказал то, что у меня на сердце.

Тем не менее вы выпили, закусили, Бирута особенно хвалила нам «чудесный салатик изготовленный её мачехой» — салатик и в правду оказался очень не плохим и висящее в комнате напряжение несколько ослабло. Я прекрасно понимал, почему Варвара реагировала на всё это именно так, одновременно, конечно и сам лично, испытывал, некоторое недовольство Озолс (но, что поделаешь, если у большинства женщин, язык опережает в своём движении голову!) и закрепляя так сказать успех, быстро налил по второй.

После второго тоста выпитого за здоровье и долгие лета Бируты всё окончательно пошло на лад. Бирута и Варвара обнялись и помирились, Бирута клятвенно заверила её, что будет ' если понадобится каждую неделю ходить на осмотр к онкологу' в общем пьянка понеслась (на, что и был мой расчёт).

Очень быстро мы опустошили бутылку Рижского бальзама. Бирута полезла ещё в свою сумку и вытащила оттуда бутылку французского коньяка. Я с сомнением посмотрел на неё (она уже порядком осовела и едва держалась на ногах), но подумав налил ей ещё чуть — чуть. В конце концов не каждый же день у человека бывает фактически второй день рожденья.

Выпив еще и коньяка Бирута полезла было к себе в сумочку и начала доставать оттуда деньги которые ей «дал папа, чтобы отблагодарить тебя Андрей». В ответ я очень вежливо взял сумочку Бируты в свои руки и засунул деньги обратно туда сказав, что «мои северные заработки позволяют мне не нуждаться, и её деньги мне не нужны вовсе, о чём я говорил ей ещё до того, как приступил к лечению».

После этого девушка совсем скисла и я уложил её на кровать подремать. Бирута почти мгновенно заснула и я остался с Варварой тет — а тет.

— Не желаешь прилечь на соседнюю кровать? — сказал я ей.

— Нет, не желаю, — ответила мне она удивительно трезвым голосом.

— О! Смотрю ты закалённый человек!

— А мы медики все такие. Без закалки в нашем деле никак.

— Ну, что Варвара Викторовна мир или война?

Варвара вздохнула и ответила мне:

— Что с тобой поделать? Мир конечно.

— Ну за это надо выпить!

Когда мы выпили и закусили я спросил Варвару:

— Слушай, Варь, а ты не знаешь где здесь можно купить приличные зимние вещи? У тебя знакомств таких нет? Зимние и осенние. Деньги у меня есть.

— Могу узнать.

— Узнай, хорошо?

— Узнаю.

Варвара замолчала. Я видел, что она хочет, что — то спросить у меня, но не решается. Я же в свою очередь не стал подталкивать её и ждал когда она всё — таки решится задать мне свой вопрос.

— Боюсь стараниями нашей общей знакомой, скоро вся Москва будет переполнена слухами и