Гадалка и скептик - Алиса Калинина

Но нет, он сейчас отчетливо осознал, что Железным Яковом больше не быть. У него теперь есть уязвимое место — это Анна. Но об этом никто не должен знать. Ни одна живая душа. А это значит, что путь к ней закрыт. Он не имеет права.

Полбутылки коньяка переместились в желудок Якова, но ожидаемого забвения это не принесло. На душе было горько и больно. Вот вспомнилось:

Февраль. Достать чернил и плакать!

Писать о феврале навзрыд,

Пока грохочущая слякоть

Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен

Чрез благовест, чрез клик колес

Перенестись туда, где ливень

Еще шумней чернил и слез.

«Ну вот, уже и горячка пожаловала. Батенька, какой февраль⁈ Лето в разгаре!» — Штольцев II не на шутку обеспокоился.

Глава 9

День прошел, как обычно. С той лишь разницей, что не она своих клиентов вытаскивала из негатива, а, получалось, они. Наступив на себя, Анна улыбалась и старалась изо всех сил, чтобы никто не почувствовал фальши, не понял, что психолог сама на грани истерики.

А тут еще Разумов прислал претенциозный букетище из сиреневых роз. Совершенно лишнее. Клиент платит за консультации, и больше, пожалуйста, не надо мне благодарностей.

Попросив Настю отменить две последние встречи, она решила посвятить время выяснению правды. Карты говорили, что женщины рядом с ним нет, но есть тайна, от которой мороз продирал по коже. В прогнозах другим она никогда не ошибалась. Но может в отношении себя у нее что-то не получается? Ведь даже великая прорицательница прошлого Мари Ленорман не смогла предугадать смерть возлюбленного!

Но опускать руки она не собиралась. И раз мистическая ее часть явно на данный момент не справлялась, Анна напомнила себе, что она женщина. А это, извините, тоже не малая сила. И когда к шести часам снова появился милый Скороходов, он был «взят в разработку». Угостив его ароматным кофе, усыпив бдительность, Анна с самым невинным видом задала больной вопрос:

— Антон Андреич! Я со своей работой иногда забываю об элементарных вещах. Вот Яков Платоныч в знак благодарности пригласил меня в ресторан. А что, у него разве нет женщины, перед которой он имеет обязательства? Я бы ни в коей мере не хотела послужить причиной пересудов, недоразумений и неприятностей.

Скороходов чуть не поперхнулся кофе.

— Анна Викторовна! Господь с Вами. Это же Яков Платоныч! Сколько я его знаю, он совсем не по этой части.

Видя, как лицо Анны вытягивается в недоумении, граничащем с шоком, Скороходов поспешил объясниться:

— Ну в смысле как мужчина-то он по женской части специалист, где бы он ни появился, барышни, как говорится «падают и сами собой в штабеля укладываются». Но все его отношения длятся максимум две недели. Да и отношениями это нельзя назвать. Пару раз в гостиницу свозит, (а посреди ночи тихонько слиняет, оставив денег на такси и на моральную компенсацию), потом в выходные в ресторан. И все. Так что никогда у него Дамы сердца не было и не будет. Об этом все знают. Это одна из причин, по которой его называют Железным Яковом. Он женат на своей работе.

«Ну это мы еще посмотрим», — решительно тряхнув хвостом, подумала Анна.

— Антон Андреич! Вы меня не ждите, я хочу еще бумаги разобрать. Мы с Вами другой раз прогуляемся, хорошо?

— Да, конечно, Анна Викторовна!

Явно разочарованный Скороходов поспешно удалился.

Анна никак не могла собраться с мыслями. Заметила внутри букета кусок картона. «Самой удивительной девушке. К. Разумов». Кинув открытку на стол, она еще немного походила. Затем открыла ящик стола и достала рисунок.

Приехав домой, Антон сообразил, что в спешке оставил телефон у Анны. Забудь он его в другом месте, то точно поленился бы сразу возвращаться, для связи есть другой. А сейчас это можно было расценить как улыбку судьбы, пославшей еще одну возможность увидеть дорогую его сердцу девушку.

Анна еще не ушла, и это заставило душу возликовать. Ура, можно будет погулять!

Скороходов вошел в кабинет и остановился в растерянности — хозяйка отсутствовала. Однако кинув взгляд через стол, у окна он увидел картину, которую наблюдал много раз, и к чему он решительно не мог так спокойно относиться, как его коллеги. Там лежало наполовину прикрытое сорванным тюлем тело девушки.

Покрывшись испариной, на подкашивающихся ногах молодой сыщик подошел. Ему казалось, он шел вечность. Было такое чувство, будто идет не по комнате, а пробирается сквозь какую-то тягучую субстанцию, сковывающую по рукам и ногам. Дрожащей рукой он дотронулся до шеи девушки. Господи! Он же сам чуть с жизнью не распрощался! Под пальцами еле уловимо билась жилка! Жива!

Пыхтя, он поднял на руки девушку и с трудом донес ее до дивана. Говорила мама, что больше каши нужно есть!

Руки Анны были ледяные, губы синюшные, а дыхание едва уловимое.

Плохо соображая, что делать, Антон счел самым лучшим просить о помощи их Гиппократа, выручавшего в любых обстоятельствах.

— Александр Францевич! Если не хотите завтра вскрывать еще одно тело, а то, боюсь, и два, пожалуйста, подъедьте. Очень хороший человек в беде. Девушка, она без сознания. Нет, внешних повреждений нет. Да, сейчас диктую.

Александр Францевич Миллер работал в первой половине дня с трупами, так сказать, а во второй-прикладывал все усилия, чтобы трупов было как можно меньше. Попросту вынимал бандитские пули из сыщиков, врачевал раны телесные, а то и душевные. Так что у юных штольцевцев как в шутку Миллер называл сыскарей Штольцева, был свой Красный крест. Это чтобы не приходилось обращаться к официальным медикам и терять там время и нервы.

— Як Платоныч! Выделите-ка мне карету. Скороходов истерит, какую-то барышню нашел в беспамятстве. Съезжу, гляну, что там, а потом мы-таки пропустим рюмашечку и доиграем партеечку.

— Ну мне все равно Вас ждать, так что сам довезу. Тем более ребята разъехались. Куда там?

Штольцев посерел, едва глянув на адрес. Он прочно был впечатан в его мозг. Он бы отсканировал его, даже будь он написан на китайском, не говоря уже о нацарапанном нечитаемым почерком их эскулапа

Яков гнал так, будто за ним шла стена огня. Его и вправду кинуло в жар, не хватало воздуха, сердце колотилось.

— Хм, 60 на 40, с чего бы это так упало давление, — рассуждал Миллер, сделав два укола. — Такое чувство, будто она чего-то смертельно испугалась.

Постепенно лицо девушки утратило мертвенную бледность,