Гадалка и скептик - Алиса Калинина

Как Штольцеву хотелось, чтобы с ними поехала Анна Викторовна! Провести рядом с ней два дня, видеть ее, слышать ее смех… Но пригласить ее он не мог. Оставалось надеяться, что Скороходов додумается это сделать.

«Батенька, сдается мне, что Вы стремитесь пополнить стройные ряды мазохистов. Раньше за Вами такого не замечалось», — послышался знакомый ехидный голос.

Не нужно было проявлять чудеса дедукции, видя как шеф, прямо сказать, бесится, чтобы понять причину. Конечно, Анна Викторовна.

Вот задачка-то. Антон Андреич понимал, что у волка из зубов не выдирают, т. е. ухаживать за Анной Викторовной — это подписать себе смертный приговор. А порассуждать нужно было: «Но Яков Платоныч же и сам не собирается ухаживать. А Анна Викторовна интересовалась семейным положением Штольцева. Тоже факт. Получается, я хочу ухаживать за Анной Викторовной, она за Штольцевым, он за… Черт. А вот возьму и приглашу. И будь что будет».

Пикники частенько устраивались тематические, не то что бы исторические реставрации, но так, с намеком на историю. То мушкетерская тема, то Древний Рим, то викинги. Сегодня команде приходилось вживаться в роль североамериканских индейцев.

По дороге заехали на птицефабрику, затарились перьями. И пока мужчины разбивали лагерь, вернее, строили «фигвамы», женская часть усиленно готовила антураж. Красили йодом и зеленкой из автомобильных аптечек куриные перья и при помощи скотча делали из них головные уборы.

Чтобы не устраивать представление на голодный желудок, решено было перекусить, познакомиться с новенькими, ну и, естественно, снять стресс от дороги.

На правах пригласившего даму, Скороходов уселся рядом с Анной. Хмуро — ликующий Штольцев напротив. Не обошлось и без инцидента. Подняли тост «За прекрасных дам». Скворцов, известный ловелас, сразу решил взять «коня за рога»:

— Антон Андреич, нескромный вопрос. Прекрасная незнакомка рядом с тобой занята или у меня есть шанс?

— Анна Викторовна не из тех женщин, которые ведутся на таких болтунов, как ты, — негромко сказал Яков Платоныч. Но лучше бы он это сказал громко, потому что взгляд, которым при этом наградил наглеца можно было сопоставить со взглядом Медузы Горгоны. Ну как сопоставить. Медуза Горгона выглядела бы смущенной институткой.

Подкрепившись, приступили к официальной части.

Миллер назначил себя старейшиной, так как в соревнованиях участвовать отказывался. Каждый вытащил из докторского колпака записку со своим новым индейским именем, получил головной убор. По условиям, Миллер и несколько скво вели подсчет заработанным каждым индейцем очкам. Победитель становился вождем на все два дня с соответствующими привилегиями.

— Хау! Приветствую вас, о мои собратья! — начал Александр Францевич.-

Чтобы выстоять в войне с бледнолицыми, мы должны принести клятву. (За серьезное произнесение ее тоже полагались очки) Начнемте.

Придав лицам максимально возможную степень суровости, приложив правую руку к груди, сыщики честно приготовились давать торжественную клятву. И на манер пионерской взрослые мужики, со званиями, опытом тяжелой работы, стали повторять за старейшиной, изо всех сил стараясь не заржать.

— Я, Штольцев, Зеленый Змей!

— Я, Рогожин, Поддатый Лось!

— Я, Русаков, Хмельной Лосось!

— Я, Скороходов, Мокрый Койот!

— Я, Скворцов, Мартовский Кот!

— Я, Черепцов, Рыбий Глаз!

(………и далее по списку)

Штольцев держался из последних сил. Плохо закрепленное орлиное (оно же куриное) перо, оторвалось от собратьев и висело теперь на честном слове, мешая обзору и щекоча левую половину носа.

«Истинный ариец. Характер — нордический, выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощаден к врагам Рейха. Отличный спортсмен: чемпион Берлина по теннису. Холост; в связях, порочащих его, замечен не был. (Хм, ну тут может и неувязочка быть) Отмечен наградами фюрера и благодарностями рейхсфюрера СС», — очередной раз ставя дело под угрозу провала, бесстрастно цитировал характеристику Макса Отто фон Штирлица не имеющий ничего святого Штольцев II.

Невероятным усилием воли подавив готовый вырваться смех, Штольцев прибегнул к проверенному средству: начал инвентаризацию своей разношерстной отары.

Сыщики, уже багровея, давясь смехом, старательно выговаривали:

— Перед лицом своих соплеменников торжественно клянусь:

— Индеец никогда не оставит недопитую рюмку!

— Индеец никогда не пропустит женскую юбку!

— Индеец никогда не отнимет корм у коня!

Надо сказать, что дальше читать клятву читать не смог никто. Долго сдерживаемое фырканье превратилось в гомерический хохот. Заработал очки только Яков Платоныч.

В предыдущих состязаниях Штольцев никогда не стремился стать победителем. В конкурсах он, конечно, принимал участие, но делал это вальяжно, снисходительно, принося необходимую дань общему веселью.

В прошлый раз подыграл Скороходову, чтоб тот стал Цезарем. Мальчишка! Он так радовался, что смотреть на него было истинным удовольствием.

Единственное, в чем Штольцев никому никогда не уступал — это в стрельбе по чему бы то ни было. В любой стадии подпития выбивал десять из десяти.

Но сейчас он не имел права проиграть ни одного очка. На кону стояло слишком много. По условиям соревнования, вождь имел право «первой ночи» с любой скво племени. Здесь все, конечно, было совершенно целомудренно: девушка должна была сделать победителю массаж спины. Те же барышни, которые считали участие в этом таинстве ниже своего достоинства, могли быть подвергнуты ссылке на кухню.

Надо ли говорить, что 99 и 9 процентов присутствующих мужчин грезили об уединении в «фигваме» с Анной Викторовной. О чем говорили однозначно расцениваемые жадные взгляды, которые преследовали ее повсюду.

Что и говорить, она была неотразимо хороша! Белые шорты открывали умопомрачительную красоту ног и обрисовывали волнительную округлость ягодиц. Сиреневая водолазка под горло с коротким рукавом своей абсолютной закрытостью предельно подчеркивала соблазнительные линии, которые, будоража воображение, заставляли намного сильнее биться сердце, чем откровенные декольте на майках других барышень. Роскошная грива волос, плененная за затылке резинкой, навевала сходство с молодой, норовистой, необъезженной лошадью, своенравно скачущей по прерии.

Безумно хотелось взять этот хвост, намотать на руку, охватить ладонью упрямый затылок, подчинить себе эту девушку, завладеть безраздельно.

«Мда, господин надворный советник, эротические фантазии в духе лучших конезаводчиков России», — задумчиво протянул недремлющий критик.

Естественно, в «фигваме» все было бы предельно невинно, любой из соплеменников держал бы себя в руках и не позволил бы ничего лишнего.

Но одна мысль, что его Анна будет находиться в замкнутом пространстве с другим мужчиной и колотить своими маленькими кулачками по его обнаженной спине, приводила Якова в бешенство. «Заслонки падали, кровь к ушам приливала», и он упрямо шел одерживать победу в очередном испытании.

Конечно же, Штольцев набрал максимальное количество очков.

На совете племени Миллер, олицетворявший всех старейшин, произнес торжественную речь:

— Приветствуем тебя, храбрый воин, Штольцев