Гадалка и скептик - Алиса Калинина

Но как же не хочется с ней расставаться. А как они смогут быть вместе? Он — сконцентрированный сгусток рационализма, она — воплощение какого-то эфемерного мира. Он, не раз заглядывавший в преисподнюю, и она — чистейшее создание. К тому же он намного старше, а она совсем юна. Полные противоположности, которые никак не могут быть соединены. Но они же здесь, вместе? Они же вдвоем кружатся в этом невообразимо пронзительном танце, имя которому неземная нежность.

Ну почему нельзя? Ведь навечно вместе каменный утес и доверчиво ласкающая его волна. Нет, не то. У этой пары нет того единения, которое бы закрыло их от всего мира. Где же этот образ? Образ, который соединяет в единое целое две полярности? Неужели нет его?

«Инь и Ян», — вдруг прочел он в бездонных глазах Анны. Спасибо, моя девочка! Теперь он знал, что невозможное возможно.

— Товарищ Вождь! — Скворцов, Мартовский кот, подергал за крепление палатки. — Тут это, такое дело. Местные пришли, спрашивают, барана брать будем?

«Чего тебя брать? Сам уже заявился», — хмуро проворчал Штольцев II, злясь, что непрошенное вторжение сейчас разрушит такую трогательную картину, которой не доводилось видеть ни разу в жизни.

Осознавая необходимость идти к племени, Яков приподнял голову девушки и осторожно поцеловал влажные приоткрытые губы, вложив в поцелуй все свои обретенные чувства, все невысказанные слова.

Когда они появились из палатки, соплеменники сделали однозначный вывод. Трогательно — смущенное лицо Анны и счастливые огоньки в глазах Якова красноречиво говорили о том, что произошедшему с ними может позавидовать каждый. Но, как известно, у каждого свое представление о предмете зависти.

И только проницательный старейшина, обладавший чуть не сверхестественной интуицией, при взгляде на Анну с мудрой улыбкой, как в медицинском отчете, констатировал: «Внутренние повреждения отсутствуют».

Глава 14

Прощаясь с Анной на ступеньках ее подъезда, Яков чувствовал себя в состоянии полнейшего раздрая. Ему очень хотелось получить приглашение на чай, и в то же время он отчаянно страшился этого. Настолько хрупким и невесомым было то, что случилось на пикнике. Он до ужаса боялся разрушить эти зарождающиеся отношения, спугнуть, сглазить.

«Вот, дожился — еще вспомни про порчу и другие вмешательства потусторонних сил. Может попа с кадилом позвать? Совсем крыша едет!» — посетовал Штольцев II.

Собравшись с силами, Яков взял руки Анны в свои и сказал, надеясь шуткой скрыть замешательство:

— Анна Викторовна! После того, что между нами произошло, я как честный человек просто обязан на Вас жениться!

Анна, счастливо улыбнувшись, парировала:

— Ну скорей, Яков Платоныч, это я Вас спровоцировала, забыла, что медицинский массаж делается совсем по-другому. Так что неизвестно, чья честь пострадала.

Тут ее щеки запылали, а взгляд пронзил Якова самой восхитительной смесью девичьего смущения, лукавства и неземной теплоты.

— Я искренне надеюсь, что мне еще когда-нибудь доведется воспользоваться Вашей забывчивостью, — сказал, целуя ее руки, Яков.

Затем, собравшись с силами, произнес:

— Аня, Вы не сочтете за проявление неуважения, если я несколько дней не буду давать о себе знать? Мне нужно уехать. Все случившееся настолько потрясло меня, что от бывшего моего мира не осталось камня на камне. Я даже не знаю, что мне делать. В одном я не сомневаюсь: Вы самое чистое, самое прекрасное творение на этой планете. И если вдруг я умру завтра, то умру самым счастливым человеком на Земле, потому что узнал Вас.

В Анну, образец женского достоинства и выдержанности, явно вселился маленький озорной бесенок.

— Что вы такое говорите⁈ Может Судьба только открывает Вам драгоценный сундучок под названием Счастье? И если вы все еще намерены на мне жениться, то я гарантирую постоянное пополнение его всевозможными сюрпризами!

Своей шуткой Анна облегчила его задачу — попрощаться и позорно сбежать. Потому что большего объема счастья его изможденная, как каменистая почва после многолетней засухи, душа не смогла бы вместить, без риска разорваться на части. Как человек, много дней голодавший, может умереть, если сразу набросится на еду.

* * *

Утро Анны началось с неприятного сюрприза. Настя сказала, что Разумов попросился на консультацию в ближайшее время, и вот сегодня образовалось окошко. Так что Кирилл Владимирович будет в 14.00. Анна, конечно, могла отказаться от приема, так как имела полное право не работать с тем, кто ей неприятен. Вернее не то, что неприятен, скорее она чувствовала скрытую угрозу, как за мягкостью и грацией движений хищников скрывается смертельная опасность. Хотя и не могла это объяснить.

Разумов был достаточно приятен в общении, умел достойно пошутить, а как известно, чувство юмора — это признак интеллекта. Запросы, с которыми он обращался, не требовали от нее никакого напряжения сил. Его интересовали удачность вложения капитала и возможные риски при заключении сделок. Но все же…

Его бритая голова, казалось, кричала на всех углах, что ее владелец по совместительству владелец «заводов, газет, пароходов». Карие глаза под слегка набрякшими веками смотрели пристально, изучающе и самое неприятное — оценивающе. Довершали образ аккуратно оформленная бородка и усы в стиле Федора Бондарчука.

Сегодня Разумов пришел с букетом экзотических роз — белых, с сиреневыми окантовками лепестков.

— Анна Викторовна, у меня сегодня запрос на событие

— Слушаю Вас, Кирилл Владимирович.

— Мне нужно узнать, согласится ли одна прелестная дама сойти со мной в ресторан.

— Давайте посмотрим.

Анна сделала расклад.

— К сожалению, сейчас ничего не получится. Вот смотрите — одна мечевая масть. Тройка — разбитое сердце, восьмерка — Вы в связанном положении, не можете ничего изменить, десятка — можете похоронить эту надежду.

— Очень прискорбно. А бывает, что карты ошибаются?

— Кирилл Владимирович, Вы хоть раз из-за моего прогноза сделали невыгодное вложение или провальную сделку заключили?

Разумов отрицательно покачал головой. Да уж, если Анна Викторовна сказала: «Семерка мечей», то подвох гарантирован. А уж если «Башня», то башня всему. От скольких на первый взгляд выгодных сделок он отказался, поверив Анне, и в результате выяснялось, что там оказывались и фирмы-подставы, и нечестные компаньоны. Кто-то, соблазнившись на привлекательные условия, влетал по-крупному, а ему везло.

Анна, действительно, была его Ангелом-хранителем. К тому же чертовски привлекательной девушкой, чистой, настоящей, абсолютно непохожей на тех, с которым ему приходилось общаться. Все эти бесячие «Мусик!», «Пусик!» доводили его до белого каления. В глазах тех мелькали только баксы, бриллианты, шубы, шопы и всякие… опы. И он был уверен на сто процентов, что случились с ним какая беда, каждая слиняет по-тихому.

Анна не предаст, не бросит. В ней была воля,