Гадалка и скептик - Алиса Калинина

принципы. А сколько в ней еще загадок! И она была единственной, кто перед ним не заискивал. Его чрезвычайно раздражало, что она не брала лишних денег, так сказать, «чаевых», которые он хотел оставить в благодарность за удачную сделку или предостережение от неудачной. Строго по тарифу. С одной стороны вроде правильно, у человека принципы, а с другой — она расценивала его как обычного клиента, как какую-нибудь тетку, пришедшую погадать на любовника. Его, Кирилла Разумова, опускали на уровень плинтуса. И ничего он с этим поделать не мог. Это не могло не злить.

— Анна Викторовна! Я, наверно, неправильно поступил. Нужно было сразу изложить свою просьбу. Я хотел бы не абстрактную даму пригласить в ресторан, а Вас.

— Извините, Кирилл Владимирович, но я считаю, что неэтично с клиентами поддерживать любые отношения, кроме рабочих.

— Тогда я готов отказаться от Ваших услуг, перестать быть клиентом и начать знакомство заново.

— Вы все шутите.

— Нет, я вполне серьезно. Я отказываюсь от Ваших услуг, пущу все дела на самотек, но хочу пригласить Вас в ресторан.

— Кирилл Владимирович! Я весьма польщена Вашим предложением. Вы очень успешный, умный, с прекрасным чувством юмора, бездной обаяния, привлекательный мужчина. И несомненно, любая девушка была бы счастлива принять такое предложение. И при других обстоятельствах я бы тоже почла за честь согласиться. Но это невозможно. Прошу понять меня и не держать зла.

Так технично его еще не отшивали. Растаяв от первой части ее речи, он чуть не пропустил момент, когда его послали на хрен.

Очередной раз он удостоверился, что карты не врут. Отказаться от услуг Анны значило бы сделать большую глупость, он уже привык даже и мозги не включать, да и если включать, все равно всех рисков не просчитаешь. А здесь он был уверен, что все будет сделано правильно. Но отступать было не в правилах Кирилла Разумова. Его правило всем известно: «Вижу цель — не вижу препятствий»

* * *

Наутро после пикника сыскная контора «Штольцев и К», а также родственные структуры, возглавляемые Рогозиным и Русаковым, стояли на ушах. Все, кто видел счастливо улыбающегося Зеленого Змея рядом с восхитительной барышней, пребывали в состоянии легкого шока. Сыщики свято верили, что скорее небо рухнет на Землю, чем Штольцев влюбится.

За одним потрясением последовало другое. Никогда не отдыхавший Яков Платоныч заявил, что решил вознестись к небесам. На неделю. Оставил Скорохоодова за старшего и уехал в аэропорт.

Скворцов, памятуя как шеф взглядом чуть не превратил его в камень, как Медуза Горгона, когда он только попытался поухаживать за барышней, не преминул отомстить. С его легкой руки, а вернее острого языка по коридорам носился переделанный одесский хит пор Костю, приводившего шаланды, полные кефали:

«Наш Штольцев, кажется, влюбился, — кричали грузчики в порту»

* * *

Откинувшись в кресле, Яков блаженно зажмурился. Ему страстно хотелось в горы. В это средоточие величия и покоя. Туда, где открывается истина, и как шелуха, отлетают суетные мысли и сомнения. Он верил, там все станет на свои места.

А пока все два часа пути до Минвод можно посвятить мыслям об Анне. Он вспоминал, как в ресторане прикоснулся к коже ее спины, как умирал от блаженства под ласками ее волшебных рук. Самым великим счастьем было бы быть рядом с ней. Держать ее руку в своей. Перебирать тонкие пальчики, трепетно касаясь их губами. Гладить ее волосы, осторожно выпутывая какую-нибудь пушинку. «Анна. Аня. Анечка», — как же много счастья в простом произнесении ее имени.

' Платоныч, извиняюсь за каламбур, ты что, забыл, что между мужчиной и женщиной могут быть не только платонические отношения? А такие, которые еще больше эмоций вызывают… Да, помнится, ты там завладеть хотел, подчинить, про руку, властно захватившую роскошную гриву и упрямый затылок что-то лепетал. Желания нормального мужика. Или ты таким гусаром был, когда считал ее недоступной? А когда она от тебя на расстоянии поцелуя, так ты о высоком начал думать⁈ Мимишность сплошная. Кстати, от нее дети не родятся. Это я на будущее'

Улыбнувшись непривычно длинной тираде внутреннего голоса, который не смог разрушить трепетность момента, Яков вновь погрузился в восхитительные воспоминания.

Глава 15

Разумов привык побеждать, поэтому не умел принимать отказы. И «Нет» Анны он расценивал как «Да», но попозже. Если бы он не умел добиваться своего, он был бы сейчас жалким адвокатишкой в какой-нибудь захудалой конторе.

Очень не хочется лишаться ее подсказок. Но иначе никак. Совершенно очевидно, что своему слову она не изменит. Если сказала, что с клиентами никаких отношений, то так оно и будет. В конце концов, может он зря стремится завести с ней отношения? Баб что ли мало⁈ И тут же отвечая самому себе, признавался, что баб немало, а Анна — одна. И это не только дань восхищения ее способностями.

Наблюдая, как она танцевала в ресторане с этим сыщиком (разумеется, справки о конкуренте были наведены там же), Разумов почти физически ощутил, как больно бьет по самолюбию успех другого. Анна выглядела такой счастливой, смущенной и в то же время осознающей свою женскую притягательность. И самое неприятное: складывалось впечатление, что сыщик и не собирался ее приглашать на танец, а она в последний момент придумала отговорку, что уже обещала танец спутнику. То есть не хотела танцевать с ним. С самим Разумовым. Самолюбие было уязвлено.

Ревновать к Штольцеву, так звали спутника Анны, причин не было — волк-одиночка, менявший девиц чаще, чем перчатки, не засветившийся в сколько-нибудь значимых отношениях ни разу. Но, судя по отзывам, сходиться с ним на узкой тропке было чрезвычайно опасно, все знали о его мертвой хватке и бескомпромиссности. Благо, криминальное прошлое Разумова осталось в Питере, а здесь он был чист, как слеза младенца и неуязвим. Так что если вдруг придется схлестнуться, то на его стороне деньги, влияние и тщательно скрываемая поддержка некоторых авторитетов.

И все же, почему Анна была со Штольцевым? Клиентом он ее точно не был, она бы не согласилась, романтические отношения исключаются, он бы не согласился. Задачка с двумя неизвестными.

Но тем не менее их танец вызвал острое завистливое желание обладать девушкой. Здесь опять тупик. Анна, он был в этом уверен, будет только с тем, кого полюбит, причем раз и на всю жизнь. Она не разменивается. Сто процентов, она еще девственница. В этом он мог поручиться. Скольких он барышень перевидал с фальшиво невинным выражением на лице: «Я не такая, я жду трамвая!»,