Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

— Слушай, ты мне можешь честно сказать, какого чёрта мы убегаем? Ты же разобралась бы с этой погоней одним хвостом, да ещё и языка бы взяла для допроса. А вместо этого мы рванули в лес, будто за нами гонится целая армия.

Мира ответила не сразу, будто и сама до конца не понимала, почему мы поступили именно так, а не иначе.

— Понимаешь, какая штука, — заговорила она наконец, и я впервые за всю дорогу услышал в её голосе что-то похожее на растерянность. — Я ведь именно так и собиралась поступить, когда засекла за собой хвост. Я выманила эту парочку из Магнитного, увела их подальше от города, чтобы к ним не подоспело никакое подкрепление, выбрала удобное место за холмом, устроила там засаду по всем правилам — и всё это оказалось впустую.

— В каком смысле впустую?

— В самом прямом. Я бью со всей силы, а удар проходит сквозь них насквозь, будто я машу кулаками в пустоту. Они даже не пытались уклоняться, просто пропускали меня через себя, а потом сами били в ответ. Хотя на их месте я бы постыдилась так драться: эти двое до того нерасторопные, что я при всём желании не представляю, кого они вообще способны достать. Ни разу не попали, представляешь?

Я покосился на неё с подозрением.

— И ты после этого отступила? С чего вдруг? У любой магии есть предел, так что рано или поздно резерв заканчивается. И раз достать тебя они всё равно не могли, оставалось только гонять их по кругу, пока не выдохнутся.

Мира нервно сглотнула.

— Мы провозились двадцать минут, Артём, — глухо произнесла она.

Я мысленно присвистнул. Вот это уже основательно меняло расклад, потому что я примерно представлял себе, какое количество ударов гепард успевает нанести за двадцать минут непрерывного боя. Выходило, что ни моего резерва, ни резерва Виктории на этих двоих не хватит даже близко: на полной выкладке мы вычерпаем себя досуха минут за пять, а они выдержали против Миры двадцать, да ещё и в конце сами вынудили её уносить ноги.

— И как же ты в итоге от них оторвалась?

— Бросила им под ноги артефакт зыбучих песков и выгадала немного форы. Только легче мне от этого не стало ни на каплю. — Она нервно прикусила губу. — Я до сих пор не могу понять, с чем именно столкнулась и откуда в этой невзрачной парочке такая силища. Татуировки у них, конечно, есть, но слабые и недоразвитые, это видно с первого же взгляда. Да и бойцы из них, честно говоря, никудышные, у меня на это глаз намётан.

Где-то в ветвях над нами завозилась и тенькнула мелкая пичуга. Мира на мгновение вскинула на неё глаза, проследила, как та перепорхнула на соседнюю ель, и только потом продолжила, уже спокойнее.

— Для обычной магии Миражей они держатся непозволительно долго. А если это магия Размытия, то меня в дрожь бросает от одной мысли об уровне их резерва. Вот только и здесь всё упирается в те же татуировки, которые ничего подобного не показывают. Не сходится одно с другим, как ни крути. — Хвост за её спиной коротко и недовольно хлестнул по воздуху. — А я очень не люблю лезть в драку с тем, чего не могу понять.

— Значит, ты и сама толком не знаешь, что это было, — подытожил я.

— В том и беда, что не знаю, — призналась она и нехотя качнула головой. — Я перебрала всё, что видела за свою жизнь, и ничего из этого не подошло. Видимо, я раньше с подобным никогда не сталкивалась… — Она повела плечом. — Поэтому сейчас у нас план будет такой: для начала мы попробуем оторваться, а если не получится, то поглядим на них издалека и только потом попробуем ещё раз атаковать.

Прозвучало это настолько здраво и взвешенно, что мне сделалось слегка не по себе. Когда Мира вдруг начинает осторожничать, всем вокруг стоит немедленно насторожиться следом за ней, причём с удвоенной, а лучше с утроенной силой.

Я уже собирался спросить что-то ещё, но Виктория впереди резко натянула повод, и её конь встал так внезапно, что Сизый на своём боевом ко… пони едва не воткнулся ей в круп.

— Слышь, подруга, ты хоть знак какой подавай, когда тормозить собираешься! — возмущённо проворчал Сизый, осаживая своего скакуна.

И тот, что удивительно, поддержал седока обиженным ржанием, явно соглашаясь, что так с порядочными животными не поступают. Эти двое, которые с самого начала путешествия косились друг на друга как кровные враги, вдруг нашли общего обидчика и моментально превратились в спевшийся дуэт. Видать, ничто так не сближает, как возможность хором поныть.

Но Виктория словно и не услышала их возмущения.

— Не поняла, — проговорила она негромко, и в голосе её не было ни вчерашнего раздражения, ни обычной спеси. Одна лишь сосредоточенность.

Её рука сама собой метнулась к груди, к одному из тех дорогих амулетов, что висели на ней гроздью, и пальцы стиснули потемневший серебряный кругляш так, будто пытались выжать из него воду. Виктория замерла, вглядываясь в чащу впереди, туда, где тропа ныряла за плотную стену елей, и я видел, как между бровей у неё залегла напряжённая складка.

Потом она обернулась через плечо и отыскала глазами Миру.

— Там впереди кто-то есть, — сказала она тихо. — Амулет начал нагреваться.

Спешились мы молча, без команды, просто поняли друг друга без слов. Лошадей оставили на тропе под присмотром притихшего Сизого, а сами двинулись вперёд пешком, осторожно переступая через корни и стараясь не хрустеть мёрзлой хвоей. Мира шла первой, я держался следом, Виктория дышала мне в спину, и так, прячась за стволами и пригибаясь под нижними ветвями, мы крались всё дальше и дальше.

Мы держались чуть в стороне от тропы, под прикрытием деревьев, но шли вдоль неё, не теряя из виду, и она всё тянулась и тянулась вперёд, петляла между елей, ныряла в низинки и снова взбиралась на пологие бугры. Метров пятьсот мы отмахали этой крадущейся, выматывающей походкой, на которой каждый шаг приходится выверять, прежде чем перенести на него вес, и я уже начал думать, что Викторию подвёл её хвалёный амулет, когда деревья впереди наконец расступились.