Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

из конкретики на философские вопросы. Я прощупывал почву, пытался играть, понять, что нужно клану Сапег более конкретно, с какими полномочиями и целями присутствует здесь племянник канцлера и фактически претендующего на титул Великого князя Литвы человека.

Солнце зашло, костер потрескивал. Телохранители мои, завершив дела со своим снаряжением, распределили график караула и отдыха. Ванька дремал рядом, посапывал. Лицо его было глупо счастливым. Видел наверное невесту свою в грезах.

Сапега откланялся и отправился спать. Войско тоже отдыхало, только дозорные, таящиеся в тенях, наблюдали за окружающим. Нельзя допустить, чтобы из лесов и болот на нас вышла какая-то неведомая сила. Будь то отряды Лисовского, какие-то в конец обнаглевшие разбойники, или хищные звери, жадные до хранящейся в обозе поживы.

Утро выдалось холодным и промозглым. Ветер покачивал верхушки высоких елей. От болотистой местности окрест поднимался туман, а дымные костры только добавляли ему непроглядности и снижали обзор. Войско поднималось. Нас ждал очередной день марша.

Несколькими днями позднее. Витебск. Ратуша.

Шляхта восточной части Великого Княжества Литовского собралась здесь. Прибыли многие. Можно сказать все, почти все. Но чем дальше на запад рассылались письма, тем меньше людей добралось до сейма. Виной тому расстояние, время, опасности на дорогах или нежелание живущих там участвовать в организованном мероприятии, покажет это только дальнейшее развитие событий.

Ожидаемо не было Радзивиллов. Сиротка решил остаться в стороне. Как и неспешно воюющий со шведами на севере Ходкевич.

Льва Ивановича это злило, но не настолько, чтобы выбить из колеи. Ожидаемо. Иной исход был бы чудом. Скоро зима. А это время для раздумий. Активное движение армий будет затруднено, шляхта не очень любит воевать в распутицу и морозы. Может, скорее всего дождется весны и только тогда проявит себя. К тому же за зиму все самые заинтересованные уже опробуют силы друг друга, повоюют на сеймах, схлестнутся малыми отрядами, и станет более менее понятен расклад сил.

Сапега смотрел на собравшихся со стороны. Он замер у бокового входа, окруженный самыми верными людьми. Выжидал.

Толпа, как это всегда бывает, группировалась по землям. Знакомцы улыбались друг другу, говорили, стоял приличный гвалт. Те, кто был у Смоленска и состоял в верном ему войске, составляли приличную долю присутствующих. Да, далеко не все они были местными. Со всей Великой Литвы были люди, да и из иных земель. Но чем западнее, тем так же меньше шляхты осталось с канцлером. Многие, пришедшие под Смоленск с королем, пали в бою на востоке. Их увел туда Жолкевский и исчез. Лев Иванович был уверен, что сейчас среди этих людей также обсуждалось это событие. Многие ушли с братьями Потоцкими. Те рванулись на запад и, Сапега знал, они начнут свою игру.

Он окинул зал взглядом. Вздохнул, собрался.

— Великое дело мы затеяли. — Проговорил маршалок Дорогостайский. — Великое и опасное, друг мой… Брат мой. — Добавил он.

Сапега испытывал радость от того, что этот человек стоит рядом. Маршалок персона достойная. И то, что он сейчас сказал, говорило о поддержке и разделении ответственности за происходящее. Он с ним. Лев Иванович не один, и раз так сказано, то старая, может не самая богатая, но достойная часть шляхты, старая уважаемая аристократия Великого Княжества Литовского, да и всей Речи Посполитой, по меньшей мере заинтересовалась и услышит мысли, которые должны привести к великим переменам.

Гул нарастал. Шляхта все сильнее озиралась. Все они ждали его. Когда же тот, кто собрал их всех, лидер выбранный частью как гетман над ними, скажет свое слово.

Сапега осмотрел зал. Он видел здесь многих. Он знал их рода. Гонсевского не было и этот фактор настораживал.

Когда Сапега уже решился. Собрался и сделал шаг вперед, у входа в ратушу началось какое-то движение. Возня, шум, гул нарастали. Донеслись приветственные выкрики.

— Дьявол. — Процедил Лев Иванович. Он увидел как несколько десятков человек из велижской шляхты входит в огромный зал собрания. Гонсевский не шел первым. Он был прикрыт своими людьми. Неужели боялся за свою жизнь? А кто это рядом с ним?

Закутанная в длинный до пола плащ с капюшоном, фигура двигалась в кругу верных Александру людей. Неспешно. Скорее всего ее вели, потому что в таких одеяниях вряд ли тот, кто был сокрыт от глаз, видел хоть что-то. Может быть совсем малый участок под своими ногами.

— Кого он притащил? — Сорвалась недовольная фраза из уст канцлера.

Но отряд Гонсевских не стремился к возвышенной части. Люди, растолкав тех кто не желал уступать уже занятые места, встали и замерли. Все при саблях, что не было какой-то необычностью для таких встреч. Но то как они держали руки, как вели себя, настораживало. Лица выглядели собрано, взгляды оценивали присутствующих.

— Пора. Ей богу пора. — Проговорил Дорогостайский.

— Пора. — Сапега, в сопровождении самых верных и близких ему людей, двинулся на возвышение для речи. Зал взорвался призывными криками. Гул пронизывали слова рассеянных по ратуше людей из воинства. «Слава гетману!», «Сапега!», «Великая Литва!», «Канцлеру слава!», «Говори!»

Общее настроение подавило несколько групп людей, пытающихся выкрикнуть что-то типа — «У-у-у», «уходи», «прочь». Таких было буквально две три группы.

Неспешно с достоинством двигающийся Лев Иванович подметил то, что отряд Гонсевского молчит. Все они сохраняют полную тишину. Это злило и раздражало.

— Что ты затеял, дьявол тебя забодай? — Прошипел он одними губами.

— Говори, просим! Добро! Ждем! Давай!

Он замер на мгновение, вдохнул, выдохнул. Вскинул руку в жесте, показывая что пришло время послушать того, кто их всех собрал. Гул стих не сразу.

— Тихо! — Прогудел стоящий рядом Дорогостайский. Не смотря на средний рост и поджарость этого человека, фраза звучала в стенах ратуши трубно, раскатываясь под сводами.

Гул резко усилился, а потом стих. Заставить замолчать всех было невозможно, но когда замолкает большинство, остальным приходится понижать голос, чтобы сказанное не смогло добраться до лишних ушей.

— Собратья! Шляхтичи! Рыцари Великого Княжества Литовского и всей Речи Посполитой! Рад видеть вас! Рад, что собрались вы! Пришли на мой зов!

— Говори! Сапега!

— Давай!

— Зачем собрал⁈ — Вопрос конечно был риторический. Почти все уже все знали и понимали.

Лев Иванович вновь набрал в легкие побольше воздуха и продолжил:

— Славные рыцари, я принес вам страшную весть. Уверен! Уверен многие из вас уже знают. Но я не могу не сказать. Король. Король Речи Посполитой, Сигизмунд, в плену у московитов!

— Как!

— Как можно!

— Позор!

Сапега не теряя нужного темпа, продолжал:

—