Исповедь смертного греха 3 - Макс Вальтер

превратится в разворошённый муравейник. Уйти с помощью диверсии, как это было у Гиреева, не выйдет. Внутрь защищённого периметра смогу попасть только я один. Мы просто физически не наберём столько охранников с изъянами. Нам и с этим-то крупно повезло.

Итак, диверсия отпадает. И не потому, что мне не хватит рук, бомбу собрать не проблема. Тем более когда есть доступ в оружейку. Просто мне это ничего не даст. Дроны всё так же останутся в небе и на воде, а под её поверхностью — датчики с системой наведения. От торпеды мне не уйти, как бы быстро я ни умел плавать.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Хоть в самом деле отказывайся.

Однако упрямый характер не позволил мне отступить, и я снова закопался к куче голограмм, пытаясь найти в них хоть какую-то подсказку. Ещё раз перечитал характеристику на Ковальчука. Данных сильно не хватало. Это не спектакль с Трошиным, которого никто из гостей свадьбы в глаза не видел. Виталий живёт и работает в коллективе уже целых два года. Ребята из окружения знают его как облупленного, и любое, даже малейшее, несоответствие выдаст меня с потрохами. А значит, как только я попаду на остров, нужно сразу начинать действовать. В распоряжении у меня максимум два-три часа, пока кто-нибудь не решит присмотреться к товарищу по службе.

И самое страшное то, что я физически не способен выяснить, о чём они общаются между делом, как себя ведут, когда их не видят, какие последние темы обсуждались. Здесь как раз и кроются те самые демоны. Стоит ошибиться с чьим-нибудь именем или не отреагировать на внутреннюю шутку — всё, считай, образ раскрыт. Единственное, что мне доступно, — это притвориться больным или очень уставшим с дороги. Но, как я уже отметил выше, это фора в несколько часов.

— Чёрт, как же отсюда выбираться? — Я постучал пальцем по губе. — Хоть ложись и умирай.

«Вариант успеха: семьдесят процентов», — внезапно отозвался интерфейс.

— В смысле? — не сразу сообразил я, полностью поглощённый своими мыслями.

«Смерть — отличный план отхода».

— Очень смешно, — поморщился я, — Я, вообще-то, планирую выбраться живым.

«Желание учтено. Возможность успеха просчитана верно».

— Всё время забываю, что ты не человек, — усмехнулся я. — Дай развёрнутый ответ.

«После успешного выполнения задания инсценировка смерти — самый успешный вариант выхода с объекта».

— Ага, вот теперь уже ясно, — улыбнулся я. — Предлагаешь мне изобразить труп?

«Анализ остальных вариантов показывает вероятность смертельного исхода операции на девяносто семь процентов. Смерть — оптимальный путь отхода».

— Даш, на связи?

— Да, как раз собираю данные по датчикам для Мишки.

— Скажи, что из себя представляет процедура вывоза трупов с острова Лебедева.

— Ни хрена себе запрос! — возмутилась она. — Откуда же я знаю?

— Прецеденты были?

— Даже если и были, в прямом доступе такой информации нет.

— А где ты взяла данные по бойцам ШОКа?

— Ну так это же наша внутренняя база. У меня к ней свободный доступ.

— Посмотри, может быть, там есть какая-то информация о покушениях на Лебедева. Не поверю, чтобы никто ни разу не пытался его убить. Если такое было, значит, без трупов не обошлось. Мне нужно выяснить, как, через какое время и каким образом тела вывозили с острова.

— Я, конечно, попытаюсь, но не уверена. Для этого придётся влезать в базу внутренней службы безопасности. А это, сам понимаешь, чревато последствиями.

— Не рискуй. Просто проверь информацию. И ещё… полистай старые новостные сайты, может, там встретишь какое-то упоминание. Если дело было громким, о нём могли написать.

— Хорошо. Дай мне два дня.

К вечеру третьих суток я получил полный отчёт от Мишки. Файл оказался увесистым, аж на сорок страниц технических спецификаций, схем и расчётов. Я потратил час, чтобы внимательно всё изучить, и чем дальше читал, тем мрачнее становился.

'Остров прикрывала многослойная система безопасности. Внешний контур: десять дронов наблюдения. Два высотных, барражирующих на трёх тысячах метров, с оптикой, способной разглядеть монету с такого расстояния. Восемь средневысотных, от ста до пятисот метров, они патрулировали периметр по заданным маршрутам, сканируя местность в инфракрасном, ультрафиолетовом и радиолокационном диапазонах. Спрятаться от них было негде. Любое тело с температурой выше тридцати градусов засекалось мгновенно, любое движение крупнее кошки — тоже. Я должен был находиться в базе, чтобы эти чёртовы машины меня игнорировали.

Водную гладь контролировали шесть беспилотных катеров. Они ходили по кругу, меняя маршруты каждые двадцать минут, чтобы исключить привыкание. Каждый катер нёс на борту гидролокатор, тепловизор и автоматическую турель калибра 12,7 мм. Любой объект размером более полуметра, приблизившийся к острову на две тысячи метров, расстреливался без предупреждения. Опять же, если он не внесён во внутреннюю базу данных и не имеет разрешения на вход в защищённый периметр'.

Под водой было ещё хуже. Дно усеивали четыреста восемьдесят датчиков, объединённых в единую сеть. Они фиксировали акустический фон, перепады давления, электромагнитные аномалии. Мишка докопался до спецификаций: система реагировала на любой объект объёмом свыше тридцати литров и массой более сорока килограмм. Всё, что попадало в охраняемую зону и соответствовало этим параметрам, уничтожалось автоматическими подводными турелями. Мишка особо отметил, что за последние три года система трижды срабатывала на крупных представителей местной фауны. Ни одна тварь не уцелела.

Внутренний контур, то есть сам особняк и прилегающая территория, охранялся шестнадцатью бойцами. Восемь в дневную смену, восемь — в ночную. Плюс датчики движения в каждой комнате, тепловизоры в коридорах и сканеры биометрии на входах. Плюс всё те же автоматические турели в скрытых нишах. Попасть внутрь можно было только по отпечатку пальца и рисунку сетчатки.

Сердцебиение Лебедева отслеживалось круглосуточно. Датчик, вживлённый под кожу, передавал сигнал на пульт охраны каждые пятнадцать секунд. Как только сигнал пропадёт — тревога. Как только тревога поднимется, остров блокируют, и выбраться с него уже невозможно.

Я откинулся в кресле и потёр переносицу. В голове крутилась одна и та же мысль: войти можно, выйти нельзя. Не как у Гиреева, где хаос и паника дали нам коридор для отхода. Здесь действовала профессиональная охрана, которая не поддастся панике. Они запрут периметр и начнут планомерное прочёсывание. И ведь найдут…

Я закрыл файл и потёр глаза. Сорок страниц спецификаций можно было свести к одному предложению: «Попасть на остров трудно, выйти — невозможно».

Десять дронов в небе. Шесть беспилотных катеров на воде. Четыреста