Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

принимает гостей. Днём небольшой собирончик наиболее близких друзей. Это могут быть отставные или действующие офицеры, соседи по имению или просто хорошие знакомые. Обсуждаются под рюмочку политические новости, нашумевшие дуэли и скандалы, и разумеется, возбуждённые разговоры на околоохотничью тематику. Реже о дамах полусвета.

Иногда мы выбирались пострелять за город или в тире у меня на участке.

Вечером ужин на дюжину персон, после этого карты, музыка и сигары под ликёр или ром.

Женщины отдельно обсуждают свои темы.

Четверг – бал:

Это главное событие недели. Стать учредителем бала очень ответственное и расточительное мероприятие. Но именно оно даёт организатору особое уважение в обществе.

Начало в 8–9 вечера.

Последовательно – приём гостей и танцы. Затем народ разделяется по интересам. Любители ищут новых знакомств во время исполнения кадрили. Именно так определяются пары. Мамочки присматривают кавалера для собственного дитя. Оценивают кандидата в мужья со всех сторон. Внешность не так важна, главное статус и личное состояние. Как говорится, стерпится – слюбится. Здесь допускаются лёгкий флирт и проявления ревности с последующими дуэлями. А также брачные переговоры на начальной стадии.

Любители азартных игр уединяются в дальнем зале. Там любят приглушённую тишину. Есть помещения, где можно просто пообщаться. Это курительные и, так называемые, «разговорные» салоны.

Пятница – чисто мужской день:

После позднего возращения с бала народ тупо отсыпается. Днём баня, массаж, цирюльник. Затем визит портного и оружейника. Ну а вечерком - закрытый мужской вечер, например у знакомого генерала в отставке. Там ожидает вист на небольшой интерес, тяжёлые разговоры по поводу прошлогоднего отступления русской армии под Веной. А также всяческие офицерские истории под благородной выдержки коньяк. Иногда цыганское пение.

Суббота – охота или загородная поездка:

Зимой это может быть охота на волков, на лису или зайца с выездом в имение знакомого. Как вариант - на птицу. Если нет охоты, то возможно катание в санях.

Москва зимой очень «санная», с бубенцами, мехами и неожиданными визитами. Можно чисто «случайно» подъехать к нужному дому одной очень интересной дамочки.

Воскресенье посвящено душе– церковь и большой свет.

С утра – литургия. Не обязательно истово молиться – это просто часть статуса. И даже там встречи, знакомства и демонстрация семьи. Затем большой праздничный обед, а вечером – самый престижный салон недели. Например, у генерал-губернатора или у главы великокняжьего дома.

«Фу, какая скука…сдохнуть же можно от такой жизни», - скажете вы.

Ну не знаю. Первые недели и даже месяцы после попадания в прошлое я ловил себя на почти мальчишеском соблазне: сейчас как открою этим несчастным глаза. Как расскажу им про никому неведомые лекарственные настойки, удобрения, про машины и новые способы литья металла. Про бездымный порох и динамит, про фабрики и заводы – мир и покатится вперёд, благодарно скрипя колёсами.

Очень быстро выяснилось, что мир неплохо скрипит и без меня.

Взять те же спиртовые настойки. Ну раз у меня винокурни гонят спирт, почему тогда не продавать уже готовые напитки. Оказалось, додумались уже давно. Какой помещик не гонит сам самогон и не настаивает на нём всякие корешки и ягоды. Да почти все. И каждый уверяет, что у него однако самый-самый. Нигде такого не попробуете – ещё дедовский, ядрёный рецепт.

А те же аптекари успешно создают всяческие препараты на спиртовой основе. Лечебные, горькие и сладкие, монастырские и аптекарские. Дистилляция тоже давно известна, и аптекари не вчера родились. Улучшить вкус можно, наладить торговлю и ввести понятие маркетинг тоже – но это далеко не откровение с небес.

Удобрения? Навоз, зола, известь, сидераты и перелог – всё это не тайна. Другое дело, что мужик не будет возить навоз за три версты просто потому, что барин начитался умных книжек. Тут нужны дороги, волы, время, расчёт, приказчик, выгода и привычка.

Машины? Отлично. Только для машины нужен металл нужного качества, токарь, слесарь, мастерская, чертежи, измерения, обучение рабочих, запчасти и конечно рынок, который в итоге и оплатит всю эту красоту. А не один восторженный граф с карандашом в руке.

Динамит? Даже если вспомнить принцип, ему нужны химики, сосуды, чистые реагенты, безопасность и главное – причина, по которой государство позволит некоему дворянину играться с веществами, от которых может взлететь на воздух полстолицы или императорский выезд вместе с охраной.

Самолёты, паровые чудеса, скорострельное оружие – всё это не является предметом одной гениальной догадки. Это целые технологические цепочки. Длинные, грязные и страшно дорогие цепочки из руды, угля, мастеровых, станков, школ, бухгалтерии, армии, патентов, чиновников, десятков и сотен неудачных экспериментов.

Я понял одну неприятную вещь: знание из будущего – это не волшебная палочка. Оно похоже на золотой ключ, принесённый к двери, которую ещё не построили.

Можно, конечно, объявить себя пророком механического века. Перессорится с соседями, напугать чиновников, вызвать зависть у купцов, подозрение церкви, а также раздражение двора и насмешку света. Можно было бы бегать с безумными чертежами по Москве, доказывая людям, что через сто лет будут жить иначе.

Только зачем?

Мир не перестаивается от того, что один умный человек знает правильный ответ. Мир меняется тогда, когда этот ответ становится выгоден, понятен и удобен тысячам людей.

Глава 4

А пока у меня имеется другое оружие. Это моё имя, деньги, дома, титул, связи, манеры, внушительная офицерская репутация и доступ в те гостиные, где решается куда больше, чем в мастерской вечно пьяного слесаря. Вжиться в общество не означало капитулировать перед ним. Напротив — это был единственный разумный способ получить определённые рычаги.

Не спорить с эпохой в лоб, а войти в неё. Понять, кто кому должен, кто кого боится и любит, от кого зависит принятие решений. Научиться говорить и с аптекарем, и с князем. С генералом и очаровательной актрисой театра. Причём так, чтобы каждый услышал своё.

Сейчас я всё яснее вижу: прежний граф проигрывал не потому, что не знал будущего. Он проигрывал, так как был пленником своего непростого характера — этакого взрывоопасного набора из офицерской гордости, вредных привычек, уверенности в своей непогрешимости и вседозволенности, а также дурной славы бретёра и дуэлянта. И если можно было что-то по-настоящему изменить, то начинать следовало бы не с пушек и дирижаблей, а с человека, чьё лицо я вижу в зеркале каждый божий день. Это не так сложно, вернуть кое-какие долги и доверие сторонников, завести союзников. Не бросаться словами, не унижать людей своим превосходством. Ну и не превращаться