Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин

человека нужно, это при условии, что своё хозяйство помогает. Тут уже 400–600 рублей набежало. Ежели баловать изредка мясцом, так все 700 получится. Потом персоналу тоже нужно платить, на 200 человек нужно не менее 20 сиделок, лекарь, фельдшера, прачки и так далее. Добавьте ещё рублей 300. Дрова, свечи, одежда и бельё — ещё 150. Зимой и того больше. Добавьте лекарства и получится 12–18 тысяч рублей в год. А это уже не барская милость, а казённое учреждение. Простите, Ваше сиятельство, тут либо общество составлять, либо искать покровителя. Одному человеку такую ношу долго не снести.

Умеет Игнатий Казимирович навести тоску. Но вскоре у нас родилась иная мысль. А что, если поискать богатых вкладчиков и попросить губернскую поддержку. Можно привлечь церковь и даже создать попечительский совет.

Так у нас зародилась мысль о Ярославском Доме Призрения. Что-то среднее между богадельней и лечебницей. Ориентировочно для беспомощных, престарелых и увечных. Пока всё на бумаге и только в качестве графской причуды.

Ясно, что нам нужны спонсоры среди состоятельной аристократии и купечества. Но как заставить их раскошелиться? Завадский посчитал, что лучшим вариантом станет сбор средств. Сам дом нам может обойтись в сумму до 20 000 рублей. Это ежели рассчитывать на те же 200 человек.

Лучшим вариантом стало бы создание «неприкосновенного капитала». Допустим собрать 100 000 рублей и жить на проценты (5–6%). Это уже 5000–6000 рублей плюс пожертвования. Основной капитал лучше не трогать. Однако это скорее из области фантастки, получается огромная сумма.

Вот только тут разжалобить этих богачей не получится. Тут надо давить на тщеславие и статус.

— Александр, Вы меня поражаете. Я даже затрудняюсь предположить, что Вы придумаете завтра. Может займётесь выведением новой породы лошадей? — Мы с Оболенским и Вяземским сидим в ресторации и наслаждаемся блюдами отечественной кухней. Узнав о моих планах, верные друзья-товарищи раскритиковали мою мысль в пух и прах. Но, тут же начали импровизировать.

— Это нужно не в провинции делать. В Москве было бы легче собрать средства. Ежели уговорить богатеев из клана Юсуповых или Шереметьевых, да заручится поддержкой одной из великих княжон — тогда вполне может и получится. А у нас в Ярославле размахи не те. Можно было бы благотворительные вечера устраивать и приглашать на них купцов-миллионщиков. Демидовых, Морозовых и даже Строгановых. А у нас что? Взять главного богатея города князя Лобанова-Ростова. У него годовой доход около 60 000, а допустим у клана Морозовых не менее 300 000 дохода. А тот же Юсупов вообще миллионами ворочает. Вот где размах.

Где-то Алексей Никитич прав, но тогда это означает благотворительность только для избранных регионов. А вот реакция графа Вяземского вызывает вопросы:

— Граф, если бы я не знал Вас много лет, то подумал бы, что Вас подменили. Где тот бравый офицер-гусар? Где тот азартный игрок, Вам самому с собой не скучно? Где скандалы, дуэли и брошенные красотки. Когда Вы, Александр, в последний раз бились за честь прекрасноликой незнакомки? Где Ваше безумство, за которое мы Вас и любим?

А милейший Сергей Павлович переигрывает. Вроде улыбается и дружески похлопывает по плечу, а глаза холодные. Даже злые, сразу вспомнилось предупреждение уходящего в долину вечной охоты графа Белькурова, «держись подальше от Вяземского». Ещё он намекал на женщину, вполне вероятно на маркизу Ратманову. Но та, слава богу далеко от сюда. А вот Вяземский гнёт свою линию и даже пытается перетянуть на свою сторону Оболенского.

— А и впрямь граф, не проветрить ли нам головы на охоте? — присоединился к предложению Вяземского князь.

— Ну, трудно с вами спорить, — принял я приглашения. Хотя не вижу в этом занятии ничего интересного. Устраивать загонную охоту ради жалких шкурок лисьего семейства. А потом смотреть на тушку несчастного животного, отдавшего жизнь из-за барской прихоти. Лучше просто выехать на природу и получить удовольствие от быстрой скачки.

Недели через две стало приносить плоды наше лечение, Зоя Тихоновна уже садится и кушает. Врача я больше не пускал к ней, залечат своими варварскими снадобьями. Женщина сильно сдала, но уже не выглядит как умирающая. Она пытается говорить и порывается вставать. И эти явные признаки выздоровления позволили её дочери Анне попытаться приглядываться к дому и людям, его населяющим и работающим в нём. Сам факт, что эта женщина — дочь самой Зои Тихоновны уже заставляет проникнуться. А ещё Анна довольно дородная дама и обладает сильным уверенным голосом. Слуги такой тембр отлично понимают.

Рождественский бал в провинции разительно отличается от столичного тем, что в Москве можно раствориться в толпе. В Ярославле — никак не получится, тут буквально все всё про всех знают. Кто, кому и сколько.

Организует это мероприятие губернский предводитель дворянства под покровительством губернатора. Это далеко не частный приём, а главное зимнее событие года. Сюда съезжаются помещики из уездов, офицеры расквартированных здесь частей и, разумеется, представители высшего общества Ярославля.

В этом году бал выпал на святки между самим Рождеством и Крещением. Перед этим мы встретились у Оболенских, а уж оттуда к восьми вечера отправились к помпезному зданию дворянского собрания. Формат бала не совсем обычный. Этакий полумаскарад. Гости должны явиться в масках и в костюмах, утилизированных под исторические персонажи. То есть ещё не венецианский маскарад, но уже интересно тем, что можно не узнать того, кто под маской.

Лично я выбрал костюм венгерского магната, Оболенский вырядился античным героем, а Вяземский настоящим рыцарем. Григорий Волков выбрал образ восточного человека, встречались нам также русские бояре в длиннополых кафтанах, а также маски животных. Дамы выбирали лирические образы пастушек, богини охоты Дианы, античной нимфы, знойной испанки или открытое одеяние гречанки. Для таинственности организаторы и слуг вырядили в старинные костюмы, а также создали в помещениях атмосферу загадочности за счёт слабого освещения. Лишь в главном танцевальном зале света в избытке. Отцы города и генералитет важно стоят и сидят в углу. Эти своё уже отплясали и маски держат в руках как символ праздника. Им важнее светские беседы.

Дождавшись, когда гости придут в себя и согреются, вперёд вышел наш предводитель дворянства граф Михаил Сергеевич Толбузин вместе с супругой. Он толкнул короткую речь минут на пять, особо не затягивал и вскоре объявил о начале бала.

Через несколько минут грянет торжественный полонез и пора озаботится партнёршей. Не танцевать обязательные танцы на балу — плохой тон. Но тут не так всё просто. Если дама хорошо знакома или не так и молода, то подойти