КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

складируются предметы длительного хранения, и если нам что-то на этом складу приглянется, то заберём. В фонд нашего партизанского отряда. Хозяевам оно в любом случае уже без надобности.

— Грабь награбленное?

— Ага, как-то так.

* * *

Я стоял перед главными огромными ангарами. Все-таки у кого-то гигантомания. Или повышенный куркулизм, осложнённый хронической жабой. А потом до меня дошла чудовищная мысль — это если они сюда всё, что награбят, притащат, то сколько же они людей-то собираются убить?..

Это ж я сейчас пару-тройку отрядов грохну, ну может даже и четыре. А по всей линии фронта их таких сколько? Это мне что, специальную охоту за полосатыми объявлять? Без сна и отдыха, с краткими перерывами на перекус?

— Вообще, поохотиться идея хорошая, понимаешь! — Коля, тихо возникший у меня за спиной, сделал шаг вперёд, встав рядом и, уперев руки в бока, как и я обозревал ангары. — Я так думаю, они дирижаблем всё это забирать собираются. Прям вот сюда приземлятся, — он ткнул на площадку перед ангарами. — А тут уже мы, поздняк метаться! Всё забрали!

— Мы?..

— Ну! Иначе зачем мы сюда явились, а, ваш-сият-ство?

— Коля, ты в разум-то приди! Тут столько полосатиков трудились, и ты в одну каску всё это забрать собираешься?

— А чего нет-то?

— И вообще, я сюда шёл гадам этим шороху навести, а склады — это так, побочка.

— Вот мы их по боку и…

Вдруг из-за ближайшего склада на нас выскочила тройка солдат.

— Ох ты ж, как я вас упустил то? — хлопнул себя по бёдрам Коля. И метнулся вперёд.

Я только и успел, что двух сиреневыми бабочками шваркнуть, а третьего Коля приложил. И, главное — как! Я аж рот открыл. Шомполом в ухо! И улыбается скромно, похвалы ждёт.

— Ну ты, Николай, неистовый борец за справедливость… — выдавил я. — Это ты, конечно… Да-а… Ты эти ангары подробно не проверял?

— Нет, ваш-сият-ство. Слетать?

— Давай. Чтоб не выбегали всякие.

— И я! — ревниво заявила Хотару и понеслась следом.

На базе практически стихли звуки. Ни одного выстрела. В домиках точно живых не осталось. Меж ангарами разве что бродили последние кадавры, похоже, расстрелявшие всё, что было. Можно было бы взяться и поискать оружейку, но надо ли? Гаркнув, чтоб кадавры шли к зданию управы, я поднял и тех, которые в коридорах управы семеро лежали (ну те, с вытянутыми жизнями). Получилось около двух десятков. Нормально!

— Пройти в склад с сельскохозяйственным инвентарём и вооружиться косами. Выстроиться вдоль дороги, подняв косы над головами. Применять их как оружие против любых солдат и офицеров Коалиции, оказавшихся в зоне доступа.

Могу я тоже иногда пошутить? Не всё же Хотару.

Глава 4

РАЗВОРАЧИВАЕМ ОГЛОБЛИ!

РЕВИЗИЯ

Южная Моравия, Страхотин

20 января 1948 года, раннее утро

Аркадий

В складе что-то погромыхивало, слышались возгласы Хотару и Николая, что-то обсуждавших. Я направил стопы свои на голоса, но не успел даже углубиться, как прямо из штабеля чего-то, упакованного в тюки, на меня выскочил Коля:

— Ваш сиятство!

— Ядрёна колупайка! — Я когда-нибудь привыкну не вздрагивать, когда Коля мне вот так орёт?

— Тут только мебель всякая резная и шубы-шапки. Меха, в смысле. Я к тем ангарам слетаю?

— Полосатые были?

— Не-а, никого. Так я полетел?

— Давай!

Я и сам развернулся за ним. Если тут только шубы да мебель, сие меня мало интересовало. А что мы всё-таки тут ищем — я и сам внятно ответить не мог. Оружие? Так, вроде, нету сейчас у нас в нём особой нужды. Особенно если кондиции нашей диверсионной группы учесть. Медведь и некромант — уже нехило. Хотару, как отец всё время говорит, в одиночку может противостоять небольшой армии. И, главное, она от магического фона вообще не зависит!

Но Николай-то! Зря я его самым слабым звеном нашей тройки почитал. Загибаем пальцы: спать-есть не надо, невидимость и неслышимость по собственному желанию в любой момент, сквозь стены проницаемость (этого ни я, ни Хотару точно не умеем!), сапёрные навыки, умение пользоваться подручными средствами (у меня всё шомпол из головы не шёл!), не устаёт, воздействию оружия не подвержен! Я вообще думаю — не заслать ли его на фронт, обеспечивать безболезненное наступление? По окопу полетал, всех кого увидел — шомполом или ножиком. Тихо, скрытно, и патроны не нужны! Обалдеть, оружие массового поражения получается!

Единственное, меня смущало — что будет, наткнись Коля на недоброжелательного некроманта? Подозреваю, что развеять призрака не так уж и сложно — даром ли он всех печёрцев боялся. Кстати, запросто можно и под дружественный огонь попасть — окажется кто-то из наших неосведомлённый о призраке-диверсанте — и привет ромашке. Потом, само собой, сожалеть будут, извиняться, да только обратно ситуацию вряд ли отмотаешь.

Так что с отправкой Николая в регулярную армию погодим, нам пока ещё в тылу задач предостаточно. Тут я его хотя бы своими щитами прикрыть могу в случае чего.

Второй и третий ангар при беглом осмотре тоже не сильно впечатлили меня содержанием. Зерно. Крестьянский инструмент. Ткани. Множество чайных и столовых сервизов, упакованных обёрточную бумагу и уложенных в коробки (похоже, специально для этих целей завезённые). Знаменитый мейсенский фарфор, чешский хрусталь и всё такое прочее…

Эти сотни и тысячи дорогих кому-то вещей, которыми были заполнены полки, ряд за рядом — они вызывали у меня тягостные чувства. И в то же время — как объект для изъятия они мне были мало интересны. Надо что-то такое надыбать, чтоб потеря этого была для цивилизаторов поболезненней. Что?

Ценные бумаги?

Вряд ли их вообще кто-то собирает. Бумаги во время войны имеют свойство быстро превращаться именно что в бумагу. Кизяк-папир, нормальная туалетная и то лучше, потому что мягче.

Я шагнул в следующий ангар и вдруг вспомнил контрабандистов-торговцев живым товаром, автобус которых до сих пор стоит на окраине Клостервальда.

Украшения!

Да! Что-то, мало теряющее в ценности, дорогое в любую эпоху. Золото, брильянты, часы. Что там ещё может быть?

— А тут вообще ничего нет! Одни полки да картонки пустые! — Из штабеля коробок снова вылетел Коля.

Я его прибью, когда-нибудь! Или Хотару попрошу!

— Не надо Хотару, ваш-сият-ство. Я постараюсь больше так не делать! Зачем лисичку беспокоить, понимаешь? Идёмте за мной, я там дельную в хозяйстве вещь нашёл!

— Лети, уже! Понимаешь!

И сам