Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

И в-третьих, зияющая рана в сердце города, где когда-то стоял дворец лорда Боуна. Теперь там были лишь руины да шпиль Башни Плача, похожий на одинокого скорбящего у могилы.

"Вниз", - прошептал Альф. Затем повторил, громко и повелительно. "Вниз! Туда! Приземляйся там!" Указывая не на город, а на груду раздробленных костей в районе, называемом Кладбищем. Пустошь за городом, где армии Лиги - эльфы, гномы и люди - когда-то осаждали лорда Боуна, отчаянно пытаясь отвести безглазый взгляд Боуна от Саммерсвелла.

Никаких смутных предзнаменований, подумал он. Никаких мучительных сомнений. Никаких Кровавых Пауз Волшебника и никаких пророчеств. Знать наверняка.

Он направил дредворма вниз, к развалинам старого кургана.

"Куда ты идешь?" - с любопытством спросил Разрушитель Чар. "Почему бы не отправиться прямо в город?"

"Заткнись", - велел Альф. Каждый раз, когда он посещал курган, он оставлял Разрушителя Чар запертым в хранилище в Некраде. Демонический меч не должен был знать эту тайну, но он не осмелился оставить оружие без присмотра.

Червь приземлился, его брюхо проскользило по инею и погрузилось в грязь. Он издал булькающий звук облегчения и расправил свои теневые крылья. Они были похожи на изодранный бархат.

Альф спустился на землю и размашистым ударом снес твари голову.

Одним свидетелем меньше.

Альф расправил плечи и направился к темному входу в курган. Магия меча позволяла ему видеть в темноте.

"Чья это гробница?" - прошептал меч, но он, должно быть, уже догадался.

Через неделю после победы над лордом Боуном, после жертвоприношения Пейра, они вывезли останки из города в ночной темноте. Только они ввосьмером, больше никого.

Или девять, может быть. В каком-то смысле Пейр был с ними. Пейр и лорд Боун погибли вместе, Пейр боролся с некромантом, не давая ему уйти от извержения магической энергии, которая погубила их обоих. Потом они бросились обратно в зал, где обломки были еще горячими и обжигали им руки, когда они выкапывали останки своего друга, но лорд Боун и Пейр навсегда сплелись друг с другом, герой и злодей в одной могиле. Они похоронили их вместе: кости Боуна и Пейра, завернутые в саван, несли Альф, Турн и Гундан. Берис и Лаэрлин шли впереди, следя за тем, чтобы никто из тварей Боуна или эльфов-колдунов не последовал за ними в их жутком паломничестве. Лат, Ян и Блейз шли позади, сплетая заклинание, чтобы запечатать могилу.

В самом центре гробницы Ян зажгла свечу, чтобы обратить в бегство всех затаившихся призраков. Эльфийские призраки встречались в Некраде чаще, чем мухи. Альф научился не обращать на них внимания, отмахиваться от них или прогонять, если они его беспокоили. Их нельзя было уничтожить – бессмертие означало бессмертие навсегда, – но такие призраки были всего лишь частичками памяти и считались безвредными. Тем не менее Блейз сказал, что в тот день у них не должно было быть свидетелей, так что Ян прогнала призраков. Может быть, они еще бродят по Кладбищу, пытаясь найти дорогу обратно к своим могилам. Там у них не было бы недостатка в призрачной компании.

Альф и Турн вырыли могилу внутри склепа, пробивая пол и расковыривая мерзлую землю под ним, пока не получилась достаточно глубокая яма. Он вспомнил, как они переглядывались друг с другом, особенно с Ян, прикидывая, должен ли кто-то произнести речь в рамках этой жуткой погребальной церемонии. Речи всегда произносил Пейр, Пейр делал все славно. Это должен был быть момент горько-сладкого триумфа, но без Пейра все выглядело пошло, как будто они делали что-то постыдное, что должно было быть скрыто от глаз всего мира. Они положили в яму перемешанные кости и засыпали их землей. Работали в тишине, пока все не было закончено. Турн сплюнул на землю, а затем они притащили на могилу камень побольше.

Тогда Блейз и Лат объединили свои силы и наложили на камень мощнейшее заклинание защиты. Прошло пятнадцать лет, а Альф все еще помнил то ужасное усилие, а затем острую боль, когда заклинание вырвало кровь и костный мозг из его тела, чтобы оно узнало его. Заклинание подействовало на них всех, и это сделало боль терпимой. Блейз настоял на этой предосторожности – только члены отряда могли знать, где похоронен лорд Боун, и только они могли открыть гробницу. Мы всегда будем охранять ее, сказал он, и никогда не забудем. Альф вспомнил, как смотрел на Лаэрлин, пытаясь прочесть выражение лица эльфийки. Для бессмертного "всегда" и "никогда" всегда означали нечто иное.

Альф вошел в курган, откатив в сторону тяжелый камень, закрывавший дверной проем. Он не был здесь уже много лет, но все еще помнил маршрут через лабиринт. Налево, налево, направо, налево - сотни поворотов в лабиринте. Темнота не пугала его, призраки не внушали страха. Дайте ему врага, и он сможет его убить. Иной страх терзал его желудок. Знать наверняка.

"Чья это гробница?" - снова спросил Разрушитель Чар, не в силах сдержать волнение.

Верно. Направо. Налево. И прямо к последней камере.

"Чья это гробница?"

Там была большая каменная печать - разбита.

Яма с костями - пуста. Вскрыта.

Это зрелище было ударом меча по его духу. Он почувствовал, как его решимость тает и вытекает из раны, словно он был только что обезглавленным дредвормом. Мантия пророчества Ян навалилась на него неподъемным грузом. Он осел, опираясь на меч.

Свежая грязь. Кто бы ни вскрывал могилу лорда Боуна, он сделал это недавно.

Кто это был? с горечью подумал Альф.

Только восемь - теперь уже семь - могли вскрыть печать и выжить.

Один из нас сделал это.

ГЛАВА 3

Стук в дверь заставил Ольву схватиться за нож, который она держала рядом с креслом. Старина Ку поднялся со своего обычного места у ее ног у камина. В его груди раздалось рычание. Ольва встала, сердце бешено колотилось, и спрятала нож в рукаве.

По лестнице спускался ее сын Дервин. "Это, наверное, Харлоу, - сказал он, - мы идем в Священный лес. Я же говорил тебе об этом, не так ли?"

Он откинул засов, открыл дверь и отступил назад.

Ольва крепче сжала нож. Человек, стоявший на пороге, не был Харлоу, другом-идиотом ее сына с растрепанными волосами, который недавно отрастил еще более растрепанную бороду. Нет, незнакомец был старше, со сломанным носом, его покрытое шрамами лицо было наполовину скрыто капюшоном грязного плаща. Волосы несколько недель как отросли щетиной на