Погоня за судьбой - Ди

— Спокойно, не спешим, все успеют выйти! Не напирай, Кондратьев! Не напирай, пропусти одноклассницу!.. Сколько у нас ещё?..

— Двадцать пять, — ответил кто-то.

Наш класс выходил последним. Я как заворожённая смотрела наружу, где за металлической оградой возле будки охранника порывы ветра обрывали ветви рощи и беспощадно трепали живую изгородь. Я словно кожей чувствовала треск древесины, было страшно выходить наружу. В голове роились вопросы. Куда нас повезут? И как же там мама с папой? А Юра? Я снова взглянула на мобильный телефон — связи не было. Знают ли они, что происходит?

Меня начинала бить нервная дрожь, когда я почувствовала, как кто-то схватил меня за локоть. Я обернулась и увидела рыжую физиономию Руперта. С натужной беззаботностью в голосе он сообщил:

— Это ж просто ураган! Лиз, всё будет пучком, я тебе точно говорю! Я помню, мне лет десять было, я тогда жил на берегу Унакойды. Вот почти такой же шторм разыгрался! — В голосе его сквозило восхищение, словно он предвкушал поездку на каком-то аттракционе. — Тогда аж крышу с дома сорвало! Папа неделю возился, разгребая завалы во дворе! Вот это была настоящая стихия! А это разве шторм? Так, лёгкий ветерок. Переживём!..

Мы с Рупертом выбрались из школы последними, завуч сделала пометку и подтолкнула меня вперёд, в когтистые лапы леденящего колючего вихря. Острая холодная крупа хлёстко била по лицу, а из клубов поднимаемой пыли, щурясь на ветру, навстречу показался Родион — водитель нашего автобуса, — помог нам добраться до раздвижных дверей и втолкнул внутрь. Двигатель уже работал, урча и всхрапывая, мы пробрались между рядами и заняли места на возвышении в хвосте автобуса.

В воздухе стоял галдёж, а машина шаталась от порывов ветра, будто аттракцион. За стеклом отчаливали первые автобусы, исчезая во мгле, теряя очертания, будто корабли в шторме. В дверях показалась Мария Семёновна, заняла свободное место, а следом внутрь вскочил взъерошенный Родион. Сорванную с его головы кепку ураганный ветер уже швырял где-то по двору.

— Ну, стартуем! — скомандовал шофёр, плюхнулся на водительское сиденье и включил передачу.

Тронулись. Я обернулась, провожая взглядом двухэтажное здание родной школы. Сердце подсказывало, что нам не суждено уже сюда вернуться, и через минуту занесённый оборванными ветками двор остался позади, скрылся в вихре растревоженных листьев. Автобус вместе с колонной вырулил на шоссе — движение было предусмотрительно перекрыто красно-голубыми машинами с мигалками, — и наша процессия под ударами шквального ветра в сопровождении дорожной полиции направилась в сторону районного центра. На дорожном указателе значилось: «Симерия, 20 км» …

* * *

Родион крутил верньер радиоприёмника, пытаясь поймать хоть какую-нибудь трансляцию, но кроме шипения помех динамик не выдавал ничего. В сердцах плюнув, водитель бросил эту затею и сосредоточился на дороге.

За окошком неторопливо плыли поля, которые хмурое тёмно-серое небо уже обильно посыпáло мелким снежком. Безжалостный ветер с размаху, щедрыми горстями швырял его в стекло, пытаясь ворваться сюда, в автобус. Похолодало, меня знобило, и это было неудивительно — температура градусов с двадцати за считанный час опустилась ниже нуля, на что явно не была рассчитана наша школьная форма.

Водитель включил печку, и она жужжала откуда-то из-под сидений, приятно согревая ноги. Тёплый воздух поднимался вверх, поэтому стекло запотевало, и приходилось раз в несколько секунд протирать его ладонью — я боялась оторвать взгляд от гнущихся кустов и постепенно белеющих пашен, будто от меня что-то зависело.

Позади нашей колонны выстроилась длинная, насколько хватало глаз, очередь из автомобилей. Обогнать никто не пытался — только один раз несколько больших чёрных машин также в сопровождении патрульных машин пронеслись вперёд по встречной полосе. Встречное же движение отсутствовало напрочь.

Спустя время мы въехали в черту города, и колонна ощутимо замедлилась. Снаружи, сквозь круговерть проступали силуэты многоэтажных домов.

Симерия. Районный центр, куда мы с классом стабильно ездим раз в квартал. Здесь всегда было солнечно и пыльно, а воздух благоухал нагретым асфальтом, но теперь город было не узнать — словно кто-то сунул его в морозильник и накрыл сверху серым одеялом.

Почти во всех окнах горел свет — на улице было уже темно, хотя время едва перевалило за три часа. Люди на присыпанном снегом тротуаре были одеты кто во что горазд — осенние куртки, свитера, а то и просто рубашки в несколько слоёв. Никто не ждал такого холода. Здесь вообще не бывало холодов — даже зимой температура редко опускалась ниже десяти. Наш климат был застывшей в совершенстве мелодией — ось Кенгено, в отличие от земной, не знала наклона…

Некоторые люди были налегке, другие тащили за собой по наметённым сугробам сумки с поклажей — ручные и на колёсиках, — и все они были застигнуты стихией врасплох…

Неожиданно печка замолкла, и шофёр раздосадованно буркнул:

— Ну вообще здорово, теперь ещё и печка сдохла! Осталось только тут заглохнуть для полного счастья…

Я повернулась к сидящему рядом Руперту:

— Ты слышал разговор Семёновны с Борис-Иванычем?

Тот отрицательно покачал головой.

— Он сказал, что у нас остались считанные часы, поэтому нас нужно скорее увозить из школы. Ты же видишь, что это бегство, правда? — Я выглянула в окно, где ветер гонял над тротуаром снежное коловращение. — Меня всё это до жути пугает. Телефоны не работают. Все едут в одну сторону, а в обратную — никого. Это ж натуральное бегство.

— Бегство? Но куда? — Брови на хмуром конопатом лице сошлись над переносицей.

— Не куда, Рупи, а откуда… С планеты. В Симерии ведь аэропорт и космопорт. Вот все туда и едут.

— Наверное, ты права. — Руперт поёжился. — От чего бы нас ни спасали, это должно быть очень серьёзно… Бррр… Холодно-то как… Смотри-ка, стекло инеем покрывается… Вот, Лиз, возьми. — Он расстегнул рюкзак, достал оттуда свитер и ткнул им в меня. — Мама всё время боится, что я опять простужусь, поэтому заставляет таскать его с собой. Мне-то хоть бы что, у меня иммунитет, а тебе он точно пригодится.

— Спасибо, Рупи. — Я натянула на себя мягкий пуловер и спрятала ладони в шерстяные рукава. — Твой свитер очень кстати, у меня уже пальцы замерзают…

Холод забирался под одежду, под кожу, в самые кости, и мне казалось, что он останется со мной навсегда. Что поселится в кончиках пальцев и больше никогда не уйдёт.

«Это временно», — думала я. — «Согреюсь — и пройдёт… А в корабле отогреюсь… Может, там даже еду разносить будут…»

Рупи, кажется, представил то же самое и с придыханием пробормотал:

— А может, нас отвезут на Землю? Было бы здорово!