Танат 5. Долг вестника - Виктор Айрон

— Вот как. Он всё-таки возродил своего лидера? Думаю, после рассказа Даргула и Казура, он был готов его убить.

И причина у Стрелка была веской. Ринтар вел переговоры с разными кланами относительно устранения Даргула. Вот только палач Таната его опередил, сдав весь клан врагам — клану инсектов Резаки.

Братство киллеров было небольшим, так что зачистка не заняла много времени. Вот только Казур нарушил обещание Даргула, продав выживших Вестников каннибалам Вальта. Так двойная игра Ринтара стоила жизни членам клана Вестники Таната. Стрелок единственный, кто выжил.

Да, часть камней душ его соратников уцелела, но где они. Верующие Вальта во время своих людоедских ритуалов разбивали эотулы. В мирное, где можно сменить оболочку, это и было окончательной смертью.

— Готов, — хмыкает Алина, — но он, после общения с тобой, научился более изощрённой мести.

— Я вроде бы никому не мстил. Тем более изощрённо.

— Но проявлял редкую находчивость и фантазию. Или ты забыл, как отчитывал стражей Мглистого Пути?

Кашляю в сторону. Да, такое не забудешь. Я тогда взломал нейроузел управления защитной сеть. Потом заставил бронированных змей, торчащих из стены, испуганно сжиматься под моими ругательствами. Мальчишество? Есть такое. Но и жизнь тут не самая весёлая.

— Так что он сделал?

От Джима можно всякого ожидать. Хомоинсектоид в ковбойском прикиде имел как кодекс чести, так и мстительный характер. Вот таким был эсквайр Джеймс Мортимер Картер, бывший плантатор, офицер кавалерии Конфедерации и просто запутавшийся человек, что искал искупления. Поэтому он у себя на родине и стал помогать аборигенам местной Африки, часть из которых имела по четыре руки и зелёную кожу. Думается мне, что это было мутагенное влияние врат дрегов. При их уничтожении Стрелка, как и меня, затянуло в Танат.

— Нечто интересное. Он взял некую мужскую оболочу и засунул туда Ринтара. Только Это тело эльфуара такое немужественное, что, когда он с фингалами под глазом уходил из города, ему свистели в след все. Даже инсекты. Чёрт, да даже я, будь я еще среди Признавших, его бы…

Вот как тут не засмеяться? Я с трудом, но сдержался.

— Кстати, Нико. Я тут Тэй видела. И мне выражение её лица не понравилось.

— Она была зла?

— Лучше бы зла. Нико, она что, плакала?

Рассказываю, что случилось утром. Момент будущей смерти опускаю, сглаживая углы. Алира буравит меня взглядом. Затем вздыхает и качает головой.

— Нико, я с ней поговорю. Чувствую, что там было что-то ещё, но мне не кажется, что ты мог её нарочно обидеть. Просто ты дурак редкостный.

Вот опять я себя чувствую сволочью.

— Алира, ты знаешь, что такое долг.

— Знаю, — кивает бывшая боевая извращенка. — Это то, что отличает настоящего мужчину от куска дерьма. Высшее дело, которому он служит. За это женщины их и любят. Эту приверженность принципам. Но потом мы пытаемся вас переделать, так как жаждем внимания. Парадокс, да. Вот только если бы вы хоть немного любили тех, кто рядом, а ещё самих себя…

— Ээээ, в каком смысле?

— Мир состоит не из одного зова долга, Нико! -вдруг резко кричит Алира. — Да, вы нужны миру, делаете много хорошего. Но зачем вы множите зло? Почему вы откладываете любовь на потом?

Чёрт. Мне сразу вспомнился разговор с Алёной, женой Димы. Тогда, перед вылетом, она сказала мне тоже самое. Когда-то она меня любила, но я специально всё испортил. Ради друга. И остался один. Больше у меня никого не было. Так, недолгие связи.

— Странно, что бывший участник Познавших Суть говорит о любви, — пытаюсь я отшутиться.

— Нико, не путай разврат и нормальные отношения между мужчиной и женщиной. Ты понимаешь, что она тебя любит?

Вот тут мне уже не отшутиться.

— И ты её любишь, — продолжает Алира. — Вот тогда что не так.

— Всё сложно…

— Да это всегда так. Жизнь вообще непростая штука, но мы её ещё сильнее усложняем. Так что происходит? Почему она рыдала.

Чудны дела твои, господи. Ещё совсем недавно, до восстановления памяти, Алира, вернее Алия, была совсем другой. И Тэй она бы точно не сочувсьвовала. Все меняется в этом мире. И сейчас передо мной стоит бывшая монахиня из параллельного мира и наставляет на путь истинный. Я ведт сейчас всё отлично понимаю. И мне хочется, чтобы всё было иначе. Я наконец счастлив с кем-то, но…

— Пообещай мне, что у неё не будет повода для слёз, Нико.

— Не могу. Я могу дать слово, но сдержать его будет проблематично. Мы ведь скоро уходим с Даргулом и…

— Вот оно что, — понуро опускает плечи Алира. — Я понимаю, что ты не мжешь не идти. Танат рассказл мне и остальным, что стоит на кону. Мы даже смирились с тем, что как Вестники не смоем его покинуть. Пока он все не наладит. Не все же…

Да, это было одно из нововведени ивого мира. Его вестники служат четеры местных оборота. Потом они могут или остаться или уйти туда, куда уйдет части из них. Просто мы на войне и миру нужны защитники. Плюс такое требование отсеяло лишних кандидатов. Насколько мне известно, если не считать мои копии, у Таната уже почти два десятка Вестников.

— Тогда пообщей мнедругое, Нико.

— Всё что в моих силах, сестра. Честно.

Алира улыбается, пониямая, что я имею ввиду. Потом говорит несколько фраз на родном языке и качает головой. Язык действительно чем-то напоминает эстонский.

— Пообещай, что будешь драться до конца. Как дрался до этого.

— Я клянусь, Алира.

— И даже если ты погибнешь, то сделаешь всё, чтобы вернуться назад. Мы ведь это умеем. Все мы воскресали.

Кроме меня. Моё тело лежит в коме на Тау-137, а сознание здесь. Или часть души?