Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

– Нам для обновления нужны новые, молодые клетки, их называют недифференцированными. Женя умеет абсорбировать, выделять их, потом включать их в свой собственный геном, увеличивать их количество и накапливать их в себе, это его большой дар, – продолжала маленькая женщина, она взглянула на Женю и потянулась к нему, погладила его по щеке, погладила с любовью. А потом, повернувшись к Светлане, сказала с гордостью: – Таких, как Женя, на всю планету и десятка не наберется. Он уникален. А потом он отдает часть новых клеток мне, и я, как видишь, тоже не старею.

Светлана внимательно слушала каждое ее слово. Да, среди этих слов попадалась всякая заумная дичь, но смысл сказанного девочка уловила правильно.

– В общем, мы не едим людей, просто Женя таким образом спасает нас от старости. Мы не хотим стареть. Кстати, когда он предлагал тебе часть своего тела, он предлагал тебе присоединиться к нам.

Страшно и удивительно. Светлана не очень-то любила о чем-то там думать, напряженно думать, раньше ей это было не особо нужно, и книг она почти не читала. Ну, «Гарри Поттер» или «Коты-воители» не в счет, то были ее детские увлечения. Но тут она призадумалась. Смотрела то на серьезную Сильвию, то на едва заметно улыбающегося Женю. Девочке нужно было осмыслить услышанное. Оно просто не укладывалось в ее голове.

– Светочка, ты ешь, ешь… Стейки тут отличные. Мясо свежайшее, – настаивала Сильвия, видя некоторое смятение девочки. – Привыкай много есть, без этого во снах не выжить.

Скорее всего так и было, девочка и раньше могла много съесть, все спортсмены много едят, даже те, кто следит за весом, но с недавних пор этот ее талант обрел новые грани. Она, съев тарелку карпаччо, и близко не была к насыщению.

Машинально Света начала резать говядину. И из нее сразу потекла красная жидкость. На срезе мясо было красным, словно его и не жарили. Раньше Света ни за что не стала бы есть такое, но то было раньше, в детстве, а сейчас… А сейчас, это было удивительно, но ей понравился вкус мяса. Оно было настолько нежным, что его почти не нужно было разжевывать.

– Ты, пожалуйста, не думай о Нюрке, не жалей ее, – вдруг сказала Сильвия, с удовольствием поедая мясо. – Она тебе никогда подругой не была, она сразу договорилась со мной, что всю твою одежду заберет себе. И рюкзак тоже. И что получит свою долю омоложения.

Свете не хотелось в это верить, Анна-Луиза казалась ей взбалмошной фантазеркой и грубой, но не хитрой и злой. Но с другой стороны, Света была уверена, что Анне-Луизе очень нравилась ее одежда.

– Она была не жадной, она тратила на меня деньги, – сказала девочка, в ее тоне эта простая фраза звучала значимо.

– Деньги? – Сильвия презрительно хмыкнула. Щелкнула пальцами и сделала жест: Женя, давай.

И Женя тут же из кармана брюк достал новехонькую пачку тысячерублевок, передал ее маленькой женщине, а та небрежно бросила ее под руку девочке.

– Это тебе просто так, на расходы. У Нюрки все деньги были наши. У нас с ней был уговор: за каждого приведенного к нам она получала триста тысяч рублей. И обновление. Она тоже получала от Жени пару глотков его крови.

Деньги. На самом деле пачка купюр в банковской упаковке выглядит очень тонкой. Света смотрела и думала: неужели тут сто купюр?

А деньги ей были нужны. Тем более, что предлагали их «просто так, на расходы». Она поглядела на Сильвию:

– А откуда у вас столько денег?

– Женя дорого стоит. За четыреста грамм Жениной плазмы платят два миллиона рублей, – ответила маленькая женщина.

– Плазма? Это?.. – не поняла Светлана.

– Женя сдает кровь, – пояснила Сильвия, – не часто, раз в два или в три месяца, и всякие геронтологические центры у него ее покупают.

– А что это за центры? И зачем они ее покупают?

– Светочка, – терпеливо объясняла маленькая женщина, – это такие тихие места, где миллиардеры пытаются отсрочить свою старость.

– А уже состарившиеся отодвигают свою смерть, – неожиданно заговорил Женя. – Сейчас на подобной терапии люди запросто переваливают за сто лет. Ну, ты, наверно, и сама про такое слышала. Ты ведь слышала, что английская королева, всякие Ротшильды и Рокфеллеры живут очень долго.

Нет, ничего подобного Света не слышала. Она и имен этих не знала. Но все равно ей было очень интересно.

– За плазмой Жени прилетают из Европы. Да и наши богатенькие буратинки тоже уже ее распробовали. Они готовы платить за продление жизни большие деньги… – Сильвия прикоснулась к руке девочки. – А вот тебе платить не придется.

Светлана, кажется, начинала понимать, куда клонит маленькая женщина, но предпочитала все-таки дослушать.

– Мы предлагаем тебе работать с нами, – продолжала Сильвия. – Ты и мне, и Жене понравилась. Женя как тебя увидел, потом мне сказал, что ты как раз та, что нам нужна.

Светлана замерла. В этих последних словах слышался вопрос, на который девочке уже следовало бы и ответить. Но она не могла этого сделать. Все, что она сейчас услышала, казалось ей каким-то бредом. Да, бредом. Но вот Анны-Луизы уже не было, она где-то там, во сне, разбиралась на полезные и неполезные клетки в белом брюхе чудовища. Того самого чудовища, которое сидело здесь и сейчас напротив девочки в образе красивого элегантного мужчины. А рядом с ее левой рукой так и лежала новехонькая пачка тысячерублевых банкнот. Еще одно доказательство.

Да-а, если это все не вранье, не бред, не выдумка, то… Она не знала, что сказать Сильвии.

– Сильвия, – наконец произнесла Света. Она взглянула на Женю. – Или… как лучше тебя звать? Марина или Сильвия?

– Как тебе больше нравится, – отвечала маленькая женщина, – просто Марина – это мое настоящее имя, а Сильвия… Это так, – она небрежно махнула зазубренным ножом для стейков, – это для девиц экзальтированных, типа Нюрки.

Света ничего не успела сказать, зазвонил телефон. А он был в рюкзаке, а рюкзак висел на стуле.

«Пахомов». Ну конечно, час уже прошел. Он устал ждать.

– Владик, – заговорила Света, немного отворачиваясь от стола и прикрывая трубку ладошкой. – Подожди еще немножко, у меня очень важный разговор. Очень важный. Ладно?

– Ну ладно. – Пахомов был не очень