Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

помнила, что договорилась с Сильвией о встрече и дала ей номер телефона. И теперь, когда услышала звонок, стала думать, как отказаться от похода в ресторан, что придумать в оправдание. Но, достав телефон и заглянув в него, девочка обрадовалась: «Пахом». От радости позабыв о том, что папа рядом, она нажала на кнопку и произнесла:

– Привет, Влад.

– Здорово, Свет! Ну что, у тебя какие планы на сегодня?

– Ой, Влад… Сегодня я дома. Дел за неделю накопилось, стирки, уборки, приготовить что-то нужно, сегодня все мои дома. Надо кормить папу и братьев.

– Ты что, никуда сегодня не пойдешь?

– Владик, дел по дому много. Может, если только в магазин.

– Да? – Пахомов был заметно расстроен. – Ну ладно. А в магазин когда собираешься?

– Не знаю, как все поделаю, к вечеру, наверное.

И тут Света заметила, как папа делает ей знаки, она зажимает трубку: что, пап?

– Кто это? – спросил тот.

– Пахомов. Одноклассник. В соседнем доме живет.

– Он тебя пригласить куда-то хочет?

Светлана пожала плечами: не знаю. И папа вдруг сказал:

– Слушай, ты маму помыла, нас накормила, иди прогуляйся. Мы без тебя продержимся часика три или четыре. А стирка твоя никуда не денется.

– Погулять? – Света не ожидала от папы такого. Она не думала, что он вот так просто разрешит ей погулять с парнем.

– Иди, говорю, иди погуляй. – Отец удивлял ее еще больше. Он, кажется, настаивал.

Света все еще смотрела на папу, но уже убрала руку с микрофона:

– Влад, ты тут?

– Ага?

– Слушай, мне тут надо в одно место съездить.

– Куда?

– В центр. На Невский. – Она не хотела перед папой говорить, что идет в ресторан, и главное, с кем идет. И поэтому врала. – Встретиться с девчонками из команды.

– А когда? – спросил Пахомов.

– Сейчас, папа меня отпускает на три часа, – произнесла Светлана, думая, согласится ли он с ней ехать. И тут он сказал ей четыре простых слова:

– Я с тобой. Можно?

«Можно». Какое-то дурацкое слово. Оно даже звучит по-дурацки. Можно. Можно. Ей захотелось засмеяться. Даже про себя повторять его было смешно. Она не сдержалась и улыбнулась. И случайно заметила, как на нее смотрит папа. Он тоже улыбнулся. И Свете отчего-то стало стыдно. И она пошла в другую комнату, хотя никаких особенных тайн по телефону обсуждать не собиралась.

– Ну, тогда я одеваюсь, – сказала девочка.

– А я уже одет. Сейчас подползу к тебе.

– Подождешь?

– Подожду.

Это было так круто. Все круто. И то, что папа ее отпустил. И то, что он теперь знает, что у нее есть друзья. Вернее даже, друг. И что Влад сразу согласился, причем согласился так, как будто ему все равно, куда и когда. Главное, что с ней. У девочки заметно улучшилось настроение, она зачем-то побежала в ванную, встала под душ. От дома Влада до ее парадной было всего пять минут хода. Даже меньше того, но Света думала, что успеет. Девочка переоделась, облачившись в новое белье. Нет-нет, Света не собиралась нигде раздеваться, боже упаси. Просто ей очень хотелось его надеть. Не зря же покупала. Выскочила из ванной с мокрой головой. Старенький фен долго, очень долго сушит.

– Свет, а ты куда? – Близнецы даже оторвалась от компьютера.

– Занимайтесь своими делами, – отвечала девочка, натягивая старую одежду. – Я иду по делам. Будете себя хорошо вести – куплю вам чего-нибудь.

– Ой, – оживился Макс. – А что купишь?

– Что захотите, – пообещала сестра.

– Ром-бабу! – Колька от таких перспектив сразу заволновался. – Мне ром-бабу.

– А мне морковный торт, – чуть поразмыслив, сказал Максим.

– Ладно, посмотрю. – Света вытащила из-под кровати рюкзак с хорошей одеждой и новыми туфлями. Ей было жалко новые вещи. В рюкзак они помещались с трудом, были сложены плотно, оттого не просыхали, да еще и мялись. Она понимала, что с этим нужно что-то делать, ей надоело переодеваться в подъезде. Ладно, с папой про деньги она поговорит после, в ближайшее время. Откладывать нет смысла. Все равно придется ему рассказать про то, что у нее теперь есть деньги.

Отец, наверное, поначалу будет ее ругать, но потом все равно обрадуется.

Светлана вышла из парадной. Она была – ну, казалась себе – просто неотразимой. Платье, купленное Анной-Луизой, теплый джемпер, берет, чулки, туфли, перчатки обязательно. Чтобы Пахомов не увидел ее страшных пальцев. На руке зонт, за плечами рюкзачок. Еще, наспех и не очень умело, она подкрасила глаза. Свете это давалось нелегко. В парадной, при плохом освещении и при маленьком зеркале, по-другому и быть не могло. А вот губы она накрасила хорошо.

Пахомов ждал ее. Курил. У девочки замирало сердце: как он воспримет ее накрашенную, в новом платье? И по его глазам Света сразу поняла, что она его впечатлила.

– Опять куришь? – строго спросила Света.

– Все, завязал. – Пахом бросил окурок на асфальт, прямо там, где стоял.

Девочка носком своей красивой туфли подтолкнула окурок к дырке в канализационном люке.

– Не любишь, когда мусорят? – спросил Влад.

– Моя мама терпеть не могла мусор и грязь в доме. И мне тоже не нравится мусор, особенно когда в нашем дворе валяются окурки. – Сказав это, она надеялась, что Пахомов пообещает больше тут не сорить, но он вдруг произнес:

– Твоим братанам с тобой, наверное, непросто!

Пипец он наглый! Светлана захотела возмутиться, но потом подумала, что оно того не стоит, и потому ответила:

– Моим братьям со мной прекрасно.

– Да? – не верил Пахомов, беря ее за руку.

– Им со мною офигенно, – настояла девочка.

Она случайно подняла голову и обомлела. Прямо из окна ее спальни на них с Пахомовым смотрела вся ее семья, ну, кроме мамы, конечно: папа, Максим и Колька. Что-то, видимо, говорили о ней. А папа еще и рукой помахал. Девочка обомлела. Вот теперь разговора с папой уже не избежать. Он прекрасно видел ее новую одежду.

– Ну, пойдем уже. – Она потянула Влада, чтобы уйти из-под своего окна побыстрее.

Света даже не успела подумать о том, что ей по возвращении придется говорить с папой и что ему сказать. Она даже не успела все обдумать, они с Пахомовым не